Он понял, что, как бы ни спешил в аэропорт, существовал некий предел скорости, не имевший ничего общего с ограничением скорости движения по этому шоссе и зависевший как от его собственных водительских навыков, так и от возможностей его машины, не приспособленной для гонок.
Когда он проехал Кольменар-Вьехо, то, посмотрев на часы, подумал, что Рескальо, должно быть, уже подъезжает, если не подъехал, к аэропорту. Ему же еще нужно было ехать от двадцати минут до получаса, в зависимости от интенсивности движения. Он возблагодарил Бога за то, что не встретил на дороге жандармов, так как не знал, готов ли он остановиться в том случае, если те предложат ему съехать на обочину из-за превышения скорости. Потом стал горячо молиться, чтобы Грегорио не поддался страху и искушению сбежать: мальчик тринадцати лет бессилен против взрослого, готового на все.
Ровно в тот момент, когда он уговаривал себя, что если ему повезет и очередь на проверку багажа окажется длинной, то он сумеет выиграть партию у итальянца, произошла авария с грузовиком.
Не успев выехать из Трес-Кантос по Кольменарскому шоссе, инспектор с ужасом заметил, что трейлер, перевозивший овец и ехавший немного впереди, задел ограждение там, где шел ремонт дороги, и потерял управление. Водитель попытался выправить положение, но машину занесло. Тогда он резко нажал на тормоз, трейлер протащило по асфальту метров пятьдесят, и он опрокинулся набок, полностью перегородив своим кузовом шоссе. От сильного удара ветровое стекло грузовика разлетелось вдребезги, но водитель сумел на четвереньках выбраться из кабины, и Пердомо увидел, что серьезных повреждений у него нет. Еще больше повезло пассажирке, красивой смуглой женщине, судя по всему, его жене, — она совсем не пострадала. Пердомо, который едва не врезался в трейлер, когда тот занесло, остановился посреди дороги, включил аварийные огни и с тревогой поглядел в зеркало, опасаясь удара сзади. Убедившись в том, что его автомобиль и опрокинувшийся трейлер видны издалека и появляющиеся на шоссе машины вовремя начинают тормозить, он с облегчением вздохнул и вылез из «вольво», чтобы проверить, как чувствуют себя пассажиры грузовика. Около десятка овец погибли от удара, но большинству удалось выбраться из сломанного прицепа, и они разбежались во все стороны, как будто боялись, что перевозивший их грузовик с минуты на минуту взорвется и они превратятся в груду мяса и раскаленных углей. Одни, более умные, устремились в поле, другие, поглупее, пересекли разделительную полосу, спровоцировав столкновение нескольких машин, ехавших в противоположном направлении. Пердомо подумал было встать на дороге с вытянутой рукой, чтобы овцы, словно участники запрещенной демонстрации, могли спокойно разойтись. Но, увидев, что он может объехать грузовик, спустившись в кювет, он решил вернуться в машину, стоявшую на дороге с распахнутой настежь дверью.
Не успел он положить руки на руль, как у него за спиной раздалось душераздирающее блеяние, и он, повернув голову, увидел овцу, укрывшуюся в задней части его «вольво».
Пердомо не составило труда выгнать бедное животное из машины, но, бросив взгляд на часы и увидев, что до отлета самолета в Токио осталось сорок минут, он понял, что итальянец выиграл партию.
Четвертый терминал аэропорта Барахас, более известный как Т4, за последние годы приобрел международную известность по двум очень серьезным, но абсолютно не связанным друг с другом причинам. Может показаться, что этот терминал преследуют несчастья: в 2007 году боевики террористической организации ЭТА сумели заложить в машину двести килограммов взрывчатки, и в результате взрыва погибли два эквадорца; к тому же совсем недавно здесь произошла одна из самых крупных авиационных катастроф XXI века, стоившая жизни ста пятидесяти трем пассажирам, летевшим на Канарские острова на самолете МД-82. Несмотря на эти печальные события, Пердомо нравился четвертый терминал с самого момента его торжественного открытия, на котором присутствовал премьер-министр. Недавно инспектор слушал по радио интервью с его создателем, английским архитектором Ричардом Роджерсом, в котором его попросили назвать три работы, которыми он особенно гордится. Роджерс назвал дом своих родителей в Уимблдоне, Центр Жоржа Помпиду в Париже и Т4 в мадридском аэропорту Барахас. По словам архитектора, это здание представляет собой некий синтез двух предшествующих построек. В проекте Т4 удалось гармонично сочетать высокую технологию и человеческую теплоту пространства.
Пердомо подъехал к терминалу в 15.20, после непродолжительной борьбы с овцой, залезшей в его машину. По дороге он позвонил в службу информации аэропорта, и ему ответили, что рейс «Иберии» № 3250 до Амстердама состоится вовремя. Это означало, что его сын и Рескальо уже находятся на борту самолета или даже что самолет уже отделился от «рукава» и направляется к взлетной полосе. Именно тогда, когда задержка рейса могла оказаться полезной, самолет собирался оторваться от земли с омерзительной точностью.
