– Все так думают, но есть только один способ сделать так, чтобы Скрипуны не похитили тебя ночью, – сказал Норман самым жутким голосом, на который только был способен. (Получалось у него не очень хорошо).
– И что нужно сделать? – спросила Элла.
– Не спать
– И не ложиться в постель, – добавила Люси.
Элла растерялась. Теперь она выглядела так, как будто ей вдруг захотелось вернуться к совсем-не-страшным-историям.
– Ну ладно, хватит историй! – беззаботно сказал Норман, выключил фонарик и залез на кровать. – Я буду спать. Доброй вам ночи!
– Подожди! Ты что, ложишься? А если придет Скрипун? – жалобно пропищала Элла.
– Это всего лишь сказки, ты же сама сказала, – сказал Норман, перевернулся на другой бок и накрылся с головой одеялом.
– Знаешь, мне что-то тоже захотелось спать! – сказала Люси и забралась в платяной шкаф, где уже были приготовлены подушка и одеяло. Она прикрыла дверцу, оставив только щелочку, сквозь которую видела Эллу.
– Вы что, спятили? – вскричала Элла. – Если Скрипуны выползут, а вы заснете, вам конец! Вы должны не спать всю ночь! – Она распласталась на полу, вглядываясь в тени под кроватью.
Прямо на месте, отмеченном буквой
– Хорошо, будем дежурить по очереди. Ты первая, Элла, – сказала Люси и улыбнулась, уютно устраиваясь в своем гнездышке внутри гардероба. И хотя она не видела Нормана, она знала, что он тоже улыбается. Всё шло по плану.
Пока…
Люси и Норман лежали очень тихо и прикидывались спящими, а сами прислушивались. Элла по-прежнему сидела на полу, слишком испуганная, чтобы пошевелиться или заснуть. Она просто сидела и ждала, чтобы поскорее взошло солнце, и эта жуткая ночь закончилась.
Идеальная приманка для Скрипуна.
У Люси не было никаких шансов уснуть в ту ночь. Во-первых, она боялась, что папину куртку утащат странные существа, выползшие из-под кровати. Когда глаза привыкли к темноте, она стала различать вещи, окружавшие ее в шкафу. Ее любимые второй и третий комбинезоны висели прямо у нее над головой. В углу возвышалась гора обуви. И вдруг что-то еще привлекло ее внимание. На внутренней стороне двери было что-то написано. Здесь на протяжении многих лет отмечали ее рост… Конечно, Люси видела эти отметки каждый раз, когда открывала шкаф. Но, как всегда бывает с тем, что видишь слишком часто, в конце концов, она перестала их замечать.
Теперь у нее появилось время как следует их рассмотреть, и она поняла, как интересно смотреть на свидетельства того, какой она была маленькой и как выросла с тех пор. Она рассматривала отметки, на которые в приоткрытую дверцу падала полоска света, и вдруг заметила нечто особенное. На дверце маркером было написано
Она не помнила, кто и когда начал делать эти отметки. Она прищурилась и посмотрела на самые нижние, возле своих ног. Там аккуратным маминым почерком с идеальным наклоном было выведено:
Ее имя поднималось по двери всё выше, а сама она становилась старше. На самом верху Люси заметила кое-что еще.
Там была еще одна надпись. Слишком высоко, чтобы это могла быть очередная отметка о росте Люси. Она осторожно привстала и смогла разобрать:
Люси вдруг почувствовала что-то новое… Она была в безопасности и тепле, как будто ее обняли. Слова
Приятные размышления прервал удар колокола на уиффингтонской башне с часами.
И вдруг она услышала…
Не скрип, а зевок. Это зевала Элла.
Люси выглянула в щелку и увидела, что Элла сонно потягивается и потирает глаза.
А потом Люси услышала другой звук.
Еще один зевок.
На этот раз это был Норман.
Но Люси не покидало ощущение, что что-то не в порядке. Она снова выглянула из своего шкафа и увидела нечто поразительное.
Облачко золотистой пыли разлеталось по комнате и, пролетая мимо Нормана и Эллы, попадало им в глаза.
Сердце Люси остановилось. Элла и Норман не
