Скрипуны полностью

– Ничо не сказать ребятенку, – твердо сказал Ворчун. – Ждать-пождать еще Скрипуны. Они приходить и освободить нас! – добавил он громче.

– У тебя ща быть мусорна куча проблем! – коварно улыбнулся Царапун.

– Еще Скрипуны? – удивился Вонючка, потирая круглый животик, похожий на мячик. – Я не знать, что сюда еще кто-то идти.

– Цыц, дуралей! Каша у тебя в голове! – рявкнул Ворчун.

– Ой, звиняй-звиняй! Да-да, еще Скрипуны… – поспешно сказал Ворчун, стараясь подыграть, но теперь Люси знала, что никто сюда больше не придет.

И тут ее осенило! Она придумала, как посмотреть на Скрипунов – зеркало в ее комнате! Она повернулась лицом к стене. На ней висело зеркало, а котором она отражалась в полный рост. А теперь она увидела в нем и этих жутких созданий.

– Вот вы где, – улыбнулась она и уперлась руками в бока.

– Приветта! – прощебетал Нюхач и помахал ей рукой, но Царапун ткнул его локтем в нос.

– А теперь скажите, что вы сделали со взрослыми, – приказала Люси.

– Ни! – фыркнул Ворчун, глядя на ее отражение в зеркале.

– Я хочу знать, зачем вы их забрали, – спокойно объяснила Люси.

– Ничо не говорить.

– Я хочу знать, зачем вы скрипите в наших спальнях по ночам.

– Не выдавайт секреты ребятенку!

– Скажите, как вернуть взрослых обратно, – настаивала Люси.

– Ах! Ах! Ах! – завыл Ворчун, но теперь уже Люси знала, что Скрипуны так смеются. – Вернуть взрослых! Ах! Ах! Не можно это, глупа ребятенка!

Желудок Люси скрутило при слове невозможно.

– Я не глупая. И нет ничего невозможного, – твердо сказала она. – Невозможного не бывает! Это просто в вашей голове! Если вы скажете мне, где взрослые, я спущусь в Волеб и сама их заберу. И всё снова станет так, как прежде.

– Ой, ни, не сможешь енто сделать, – сказал Вонючка, и на этот раз его голос звучал серьезно. – Твои ПапМам, ребятенок, уже не таки, как ты их помнить.

Скрипуны захихикали, хотя это было больше похоже на бульканье и хлюпанье, с которыми ты чистишь зубы.

– Что… что вы имеете в виду? – испуганно спросила Люси. – Что вы с ними сделали?

– Мы? – воскликнул Царапун. – Ни! Не мы! Не Ворчун, не Вонючка, не Царапун и Нюхач. Мы хороши маленьки Скрипуны. Мы не причинять вреда твоим…

– ПапМам, – встрял Нюхач.

– Тогда кто? – спросила Люси, отчаянно пытаясь их понять.

– Это Волеб, – мрачно признался Ворчун. – Волеб всё енто делать.

– Что делает Волеб? – спросила Люси.

Скрипуны переглянулись. На их губах играли злорадные улыбки.

– Волеб изменять, – сказал Ворчун.

– Волеб искажать, – сказал Вонючка.

– Волеб держать взаперти, – добавил Царапун.

– Навсегда, – прошептал Нюхач.

Терпение Люси подошло к концу. Она держалась и оставалась сильной с самого первого дня, когда всё началось. Она уже потеряла папу. А теперь, когда эти существа сказали, что, возможно, и мама никогда не вернется, это оказалось уже чересчур.

Поэтому Люси сделала единственное, что может сделать человек, когда ему больше ничего не остается.

Она обратилась к старому доброму способу – заплакала.

Она всхлипывала и что-то бормотала сквозь слезы, сидя на корзине для белья, под которой сидели четыре гадких Скрипуна. Слезы накапливались внутри очков для плавания, но Люси и не подумала их снять. Она совершенно не доверяла Скрипунам.

– Чтой-то ребятенка творит? – сказал Царапун.

– От-та гадки звук! – сказал Нюхач и закрыл обвислые уши длинными пальцами.

– Я… плачу… И… это вы… гадкие… – прорыдала Люси.

– Плачет? Чтой-та – плачет? – спросил Нюхач, и краем заплаканного глаза Люси увидела, что все четыре Скрипуна внимательно смотрят на нее из корзины.

– Вы что, никогда раньше не видели плачущего человека? – спросила Люси и шмыгнула носом.

– Нет, – хором ответили Скрипуны.

– Мы-тта скрипим, когда ребятенки дрыхнут. Никогда ищщо не видайт, штоб плакайт, – объяснил Ворчун.

Люси смахнула слезы, катившиеся по ее щекам, и объяснила:

– Ну, мы плачем, когда очень, очень, очень сильно из-за чего-то грустим.

– Плакайт плохо? – тут же уточнил Вонючка. – Нам, Скрипунам, нравится плохое!