— Могли бы и знать. Временами меня показывают по СМИ. Я — руководитель программы работ по использованию результатов исследований Палеоконтакта Рональд Мак-Аллистер, действительный член Федеральной и планетарных академий, профессор по кафедре...
— Вы — бандит! — с глубоким убеждением в голосе произнес Бонифаций. — Вы напали с оружием в руках на человека много старше вас...
— Простите, ну а вы тогда кто? — не повышая голоса, возразил Мак-Аллистер. — У нас имеются вполне научные доказательства того, что месяц назад, сразу после его похищения, Чертов Камень находился у вас, в помещении «Джевелри трейдс». И я с господином Дарреном фактически предпринял попытку вернуть этот уникальный объект в лоно науки...
— Науки — да... Но вряд ли законный владелец вновь увидел бы Камушек, — ядовито и с обидной, совершенно недоказуемой, но полной правотой и убеждением, ответил ему Бонифаций. — Почему вы, господа, драпанули от полиции?
— Так или иначе, — чуть менее резким тоном продолжил профессор, — после того как по вашей милости мы все лишились Камня, но приобрели в хозяйство очередного, кажется последнего, Избранника, согласитесь, мы имели полное право установить в вашей палате все виды аппаратуры для тайного наблюдения. Любой прокурор дал бы на это санкцию, зная все факты... И мы узнали еще много для себя нового... Оказалось, что в вашем лице мы имеем дело с тайным порученцем и тайным же адептом Янтарного Храма... который, правда, находится под сильным влиянием Ложного Учения...
— Мое вероисповедание, к вашему сведению, — Григорианская Церковь... А взаимоотношения с обоими еретическими сектами носят чисто деловой характер. Со зрелых лет, по крайней мере... Я терпим в этих вопросах... И вы дополнили вторжение в мою частную жизнь еще и тем, что похитили беззащитного старого человека из его — оплаченной из собственного кармана — палаты и...
— И поместили в одну из лучших медико-биологических систем, существующих на Планете. Ваше лечение здесь обходится в десяток раз дороже, чем...
Старый негоциант от возмущения издал только довольно громкий квохчущий звук, чем немало перепугал своего собеседника и чуть было не положил конец довольно бессмысленным препирательствам.
— Не волнуйтесь так, — замахал руками профессор. — В конце концов, если мы с вами здесь найдем общий язык... никто не станет предъявлять вам ни счета за лечение, ни каких-либо обвинений...
— Что вы имеете в виду? То, что когда я отвечу на ваши вопросы, то меня просто закопают на кладбище для лабораторных животных? Оформив как четыреста морских свинок?
— Как одного козла! — заорал доведенный ядовитым нравом старого армянина до белого каления генерал-академик. — И как очень большого, старого, упрямого козла!
— Если хоть кто-нибудь еще назовет меня ко-ко-к...
— Успокойтесь, — не без яда в голосе осадил его Лысый Крокодил. — Если хотите, мы будем называть вас хоть жар-птицей. И готовы дать любые гарантии того, что вы выйдете отсюда...
— Откуда — отсюда, кстати? — не менее же ядовито, но совершенно справедливо поинтересовался Мелканян.
— Из спецпалаты биологического корпуса секции Палеоконтакта Академии наук... — уточнил Лысый Крокодил. — Вы выйдете отсюда абсолютно здоровым... гм... для вашего возраста и абсолютно незапятнанным человеком...
— Гарантии могут быть такие: о моем местонахождении должны быть поставлены в известность — вами, от вашего имени — те мои родственники и доверенные лица, которых я назову, и телевидение. При этом должно быть сказано, что состояние моего здоровья не вызывает ни малейшего беспокойства. Объяснения для моего появления тут придумайте сами. Если они мне понравятся, я подтвержу их для прессы.
— Знаете ли вы, что буквально меньше чем через час после вашего, э-э... изъятия в вашу палату проникли двое вооруженных фанатиков и прикончили друг друга? За неимением вас, как я понимаю...
— Ссылайтесь на любые обстоятельства, и, как только я получу требуемые гарантии, наш разговор состоится...
Бонифаций расслабился, давая понять, что разговор закончен.
Профессор поднялся и принялся расхаживать по палате из угла в угол, сомкнув пальцы рук в замке за спиною.
— Все-таки существует один вопрос, который требует немедленных действий, — решительно сказал он. — И стало быть — немедленного ответа. Иначе проиграем и мы и вы...
— Что же вы имеете в виду?
— Вы назвали ИМЯ ЦЕЛИ. Имя того, кто должен быть остановлен, уничтожен, а труд его — забыт во имя сохранения то ли рода людского, то ли Вселенной... Откуда он известен вам? Насколько достоверна эта информация?
Последовала довольно долгая пауза.
— Полагаю, что не буду обманут вами, — наконец патетически выдавил из себя Мелканян. — Похоже, что это действительно важно... Откуда эта информация, спрашиваете вы? Жрецы Янтарного Храма... Они сами воспитывают ЦЕЛЬ. Как же им не знать ЕЕ ИМЯ? ИМЯ ЦЕЛИ — того, кому суждено сделать очередной шаг к Конечному Знанию...
— Так что они сами воспитывают жертву на заклание, что ли? Чтобы пожертвовать Камню?
