— Я не позволю наезжать на меня как на удода! — уведомил Джокер собравшихся. — Тем более я не позволю это каким-то шестеркам из команды Папы Каттарузы! Я не понимаю, неужели Семья под твоим, Маноло, руководством докатилась до такого позора, что не может прикрыть своего главного банкира от наездов какого-то Пучеглазого Паоло и этого чучела Фанфани?!
В ответ на эту, обращенную к нему, недопустимо резкую в другой момент инвективу, Маноло-Сапожник невозмутимо раскурил от массивной золотой зажигалки свой «Лайтнинг» и посоветовал Джокеру не гнать волну, а коротко изложить суть дела.
— Суть дела, — ядовито пояснил Веласкес, — заключается в том, что сегодня с утра пораньше ко мне прямо на дом являются обе вышеупомянутые гниды и в ультимативном порядке требуют снять с их счетов числящиеся за ними вклады. «Вы, — говорят, — господин Веласкес, позвоните во Второй Строительный, чтобы они успели приготовить денежки к нашему приезду, а то мы торопимся…» При этом выразительно играют «пушками».
Я думаю, среди присутствующих нет таких дураков, которые не понимают, что денежки на тех счетах меньше всего имеют отношение к Паоло Волльману и к Антонио Фанфани? Указанные шестерки — всего лишь подставные людишки, которые самостоятельно, без твоей, Маноло, с Папой договоренности ни цента со «своих», — это слово Джокер выговорил с особым ядом в голосе, — счетов взять не могут. Речь идет о спорных деньгах и о наваре с совместных операций.
Ну я, естественно, хотел созвониться с тобой, Маноло, но тут господа начали хулиганить: дырок в потолке понаделали, Хуанито — это из моей охраны — пару зубов вышибли и с тем убыли. Несолоно, правда, хлебавши и тоже не без потерь по части морды лица. Но господа пообещали, что будет хуже. «Много хуже» — так они выразились.
Джокер обвел глазами присутствующих, проверяя, дошло ли до них сказанное им.
— Далее, — он откашлялся. — Не успеваю я прибыть в свой кабинет во Втором, как мне докладывают, что на Острове «бомбят» наш филиал. Сами понимаете, чьи люди. Полиция, само собой, прибывает только для того, чтобы выразить свои соболезнования, а заодно и протокольчик оформить. Номинально потери наши и всего-то около восьмидесяти тысяч федеральных кредиток. К тому же застрахованных.
Напоминаю, однако, что фактически в филиале на отмывке лежало одними только ценными бумагами впятеро больше. Так что от страховки этой нам проку — все равно что покойнику от питательной клизмы. Это пока все. Но, думаю, достаточно, чтобы ты, Маноло, призадумался.
Маноло задумчиво обвел присутствующих взглядом и осведомился, не хочет ли кто добавить чего к тому, что тут сказал Джокер. Откашлявшись, с места поднялся Бакалейщик Писсаро, в полном соответствии со своей кличкой курировавший рэкет бакалейных заведений севера Столицы, и как-то нехотя сообщил, что уже второй день, как вся его клиентура пребывает в состоянии полного озверения.
— И их можно понять, Маноло, — уныло добавил он. — За сутки до того как наши люди должны явиться за своим еженедельным взносом, к клиентам вваливаются люди Джанфранко, берут чуть не вдвое и сообщают, что так будет и дальше, а с нашими пусть разбираются как хотят. Я бы на месте клиентов тоже на дыбы встал. Ну, допустим, в белых кварталах народ терпеливый, так ведь в Чайна-Тауне не сегодня, так завтра пулеметы откапывать начнут…
— Итак, — заключил Сапожник, — Папа объявил нам войну…
— На то похоже, — подтвердил с места старый — еще с папашей Пабло на дело не раз ходивший — Хеновес. — Ты бы Маноло разобрался, в чем вы с Джанфранко не сошлись… Прежде чем всех нас под пули подставлять, может, миром дело решите?
Маноло косо усмехнулся:
— Разговор такой уже был. Но не сошлись — сумма великовата. А что до Папы Джанфранко, то напрасно он себя мнит самой неуязвимой фигурой в Галактике… Охрану всех объектов мы, само собой, усиливаем. А Лучо и его люди пусть возьмутся за все казино Папы, по очереди. Санчес пусть бросит своих парнишек — они у него помоложе, пошустрей — на бомбежку всякой мелочи — торговля краденой автотехникой, уличный сбыт наркоты и все такое… Постарайтесь пока обойтись без мокрухи. Просто пусть Папе станет трудно работать…
Забулькал блок связи. Маноло кивнул Адвокату, тот взял трубку и, выслушав то, что ему сказали с той стороны, наклонился к уху Маноло. Тот поморщился и коротко отрезал:
— Нет.
— Нет, — сказал Адвокат в трубку. И вырубил блок.
— Де Лилл сказал, что Маноло не передумал, — доложил Папе Джанфранко Фай.
— Ну что ж, — Каттаруза молитвенно сложил домиком кончики пальцев. — Если враг не сдается, его уничтожают!
— Рад, рад, что не пренебрегли моим приглашением… — мясистая физиономия Советника Георгиу сделалась настолько иезуитски-благостной, что Клайду с трудом далась сколь либо естественная ответная улыбка.
— Высший производитель не возражал против нашей беседы, — уведомил Клайд собеседника, опускаясь на предложенное ему страшно жесткое кресло.
