«Действие, — писал адмирал, — и только действие всегда считал я панацеей от любой напасти… Тем более в сложившейся ситуации… Покончить с охватившим меня смятением — я мог одним только способом — покончить со смятением, охватившим мир вокруг меня. Постигнув свое Предназначение или посчитав, что я его постиг, я перешел некий рубикон. Наконец те, кто спрашивал меня о дальнейших моих намерениях, получили ответ. Не доверяя радиосвязи, я направил надежных людей на Западное плато — в расположение Аэрокосмического десанта, к полковнику Рихтеру, и на Побережье — искать нынешнее расположение десанта Морского, а там — флаг-капитана Ауэрмана. С людишками помельче я снесся через Никольского.
Впоследствии молниеносную победу военной диктатуры в Малой Колонии приписывали тому моему качеству, которое, в зависимости от своего вкуса, одни именуют политической мудростью, а другие — изощренным коварством. Это — выдумка, хотя и весьма мне лестная. Победа не была молниеносной — просто несколько отчаянных и довольно кровопролитных схваток на далеких подступах к Столице как-то выпали из поля зрения историков Смуты. Должно быть, потому, что на место действия не были приглашены репортеры и политические комментаторы. Сама Столица сдалась без боя. Полупокинутый город просто не заметил, что в него вошла очередная орда завоевателей. Только целая эпоха последующего наведения порядка и упорной борьбы за внедрение веры в Закон и Порядок в умы людей сделала нас Властью».
— Так, значит, Фай запел теперь по-другому? — с удовольствием констатировал Сапожник-Маноло, выслушав краткий доклад Адвоката. — Ну что же, я не возражаю против того, чтобы мы с Папочкой поболтали где-нибудь на нейтральной территории. У того же Григоряна, допустим. Но пусть он на это время попридержит своих ребят. Если он думает, что перестрелка в порту, это — сущий пустячок, то он крупно заблуждается. Кстати, что там творилось прошлой ночью на Сурабайя?
— Ни наших, ни Папы Джанфранко людей там не было, — пожал плечами де Лилл. — По неподтвержденным данным, там сцепились… э-э… люди Черной Церкви и те — из Храма Желтого Камня. Полиция, как всегда, замешкалась. Если и были убитые-раненые, то обе команды забрали своих пострадавших с собой. Знающие люди полагают, что продолжение вскоре последует. Вообще, народ одурел: Леон говорит, что своими глазами видел, как среди бела дня трое легавых в штатском захомутали двоих других…
— Ну и бог им в помощь. — Маноло слегка скривил рот в презрительной улыбке и помешал ложечкой чай, заваренный пакетиком «Липтона». — Предупреди всех наших, чтобы не лезли в эти разборки… Что касается встречи с Папочкой, то тут стоит поторопиться — после того как Луис угостил их личинкой «огненного червя», наступил их черед. Ход за ними…
И тут все здание склада, в подвальном этаже которого происходил разговор, тряхнул мощный взрыв. И почти сразу за ним — второй. В чашку Маноло шлепнулся основательный шматок потолочной известки. Сапожник помянул дьявола и добавил:
— Это, похоже, из противотанкового — по моему офису… Я, кажется, что-то говорил о переговорах? Можешь про это забыть, Адвокат…
Поднявшись на ноги, он отряхнул рукава пиджака, вытянул из кармана какие-то скомканные баксы, отворил в углу стоящий шкафчик и, запалив банкноты от зажигалки, принес их в жертву Хакун-Хунну — Шальному Богу Драки.
— Вы правильно сделали, шеф, что заранее перебрались сюда, — заметил де Лилл. — Сейчас я выясню, что там творится наверху…
