Он подошел к двери. Открыл ее. На мгновение замер на пороге. Обернулся и встретился глазами с Шишелом.
— Послушай, — спросил тот, не отводя взгляда, — ты… ты ведь знаешь, чего хочет от меня этот Сатана?
— Знаю, — твердо ответил Сэм. — Но не скажу.
— Ну что же — ваше предложение реально. — Стивен Клецки поднял глаза от великолепного гравия, выстилающего дорожки Экопарка, и посмотрел в глаза Уолту. — Но вы должны помнить, что средства Федерального управления велики, но не безграничны. Я имею в виду не только финансы. Мы согласны не начинать расследования в отношении того, кто согласился вернуть Камень. Мы согласны выплатить ему определенную… гм… компенсацию. Поможем даже покинуть Планету без трений с таможней. Но мы не можем приказать полиции Малой Колонии прекратить уже ведущиеся расследования, связанные с разного рода уголовными эпизодами. Мы не будем способствовать… гм… выполнению тех действий, которые человек, тот, о ком вы говорите, собирается предпринять, чтобы избавиться от своего рокового приобретения, если эти действия незаконны… Вам остается только сообщить нам время и место, где произойдет обмен… Подозреваю, что это произойдет не так скоро. Адмирал Шайн носил Камень двенадцать лет…
— Мой, так сказать, клиент рассчитывает избавиться от проклятой безделушки гораздо скорее, — сказал Уолт настолько уверенно, насколько мог. — Хочу попросить вас еще об одном: не связывайте мои действия слежкой. Это может все испортить… Достаточно кодового канала связи…
— Мы выполним и это условие. — Стивен вздохнул. — Хотя ваша безопасность сильно возросла бы, если бы мы были в курсе ваших дел. И повторяю — мы не отвечаем за действия местной полиции и контрразведки… Каких гарантий вы хотите?
— Я верю вам на слово, — ответил Уолт.
— Не полагаете ли вы, что настала пора нам поговорить?
Лысый Крокодил деликатно наклонился над койкой-стендом, на которой покоился уже несколько порозовевший и заметно оживший господин Бонифаций.
— С кем имею честь? — осведомился он с нескрываемым омерзением в голосе.
— Могли бы и знать. Временами меня показывают по СМИ. Я — руководитель программы работ по использованию результатов исследований Палеоконтакта Рональд Мак-Аллистер, действительный член Федеральной и планетарных академий, профессор по кафедре…
— Вы — бандит! — с глубоким убеждением в голосе произнес Бонифаций. — Вы напали с оружием в руках на человека много старше вас…
— Простите, ну а вы тогда кто? — не повышая голоса, возразил Мак-Аллистер. — У нас имеются вполне научные доказательства того, что месяц назад, сразу после его похищения, Чертов Камень находился у вас, в помещении «Джевелри трейдс». И я с господином Дарреном фактически предпринял попытку вернуть этот уникальный объект в лоно науки…
— Науки — да… Но вряд ли законный владелец вновь увидел бы Камушек, — ядовито и с обидной, совершенно недоказуемой, но полной правотой и убеждением, ответил ему Бонифаций. — Почему вы, господа, драпанули от полиции?
— Так или иначе, — чуть менее резким тоном продолжил профессор, — после того как по вашей милости мы все лишились Камня, но приобрели в хозяйство очередного, кажется последнего, Избранника, согласитесь, мы имели полное право установить в вашей палате все виды аппаратуры для тайного наблюдения. Любой прокурор дал бы на это санкцию, зная все факты… И мы узнали еще много для себя нового… Оказалось, что в вашем лице мы имеем дело с тайным порученцем и тайным же адептом Янтарного Храма… который, правда, находится под сильным влиянием Ложного Учения…
— Мое вероисповедание, к вашему сведению, — Григорианская Церковь… А взаимоотношения с обоими еретическими сектами носят чисто деловой характер. Со зрелых лет, по крайней мере… Я терпим в этих вопросах… И вы дополнили вторжение в мою частную жизнь еще и тем, что похитили беззащитного старого человека из его — оплаченной из собственного кармана — палаты и…
— И поместили в одну из лучших медико-биологических систем, существующих на Планете. Ваше лечение здесь обходится в десяток раз дороже, чем…
Старый негоциант от возмущения издал только довольно громкий квохчущий звук, чем немало перепугал своего собеседника и чуть было не положил конец довольно бессмысленным препирательствам.
— Не волнуйтесь так, — замахал руками профессор. — В конце концов, если мы с вами здесь найдем общий язык… никто не станет предъявлять вам ни счета за лечение, ни каких-либо обвинений…
— Что вы имеете в виду? То, что когда я отвечу на ваши вопросы, то меня просто закопают на кладбище для лабораторных животных? Оформив как четыреста морских свинок?
— Как одного козла! — заорал доведенный ядовитым нравом старого армянина до белого каления генерал-академик. — И как очень большого, старого, упрямого козла!
— Если хоть кто-нибудь еще назовет меня ко-ко-к…
— Успокойтесь, — не без яда в голосе осадил его Лысый Крокодил. — Если хотите, мы будем называть вас хоть жар-птицей. И готовы дать любые гарантии того, что вы выйдете отсюда…
— Откуда — отсюда, кстати? — не менее же ядовито, но совершенно справедливо поинтересовался Мелканян.
