Крики с обеих сторон достигали своего пика, словно сливаясь в один нескончаемый хор отчаяния. Даже сильный ветер, пронзительно завывавший между деревьями, не мог заглушить этот хаос звуков. Женские крики и вопли смешались в неразборчивую какофонию, от которой звенело в ушах. Внезапно одна из женщин дернулась, словно её ударила невидимая сила, и резко умолкла. Глаза её широко распахнулись, словно в них застыло немое удивление, и она замерла, устремив взгляд прямо на Эмирэнн.
На испачканной белой рубашке незнакомки в области груди стало проступать маленькое алое пятно. Оно росло на глазах, превращаясь в кровавое пятно, которое быстро расползалось по ткани. Это была кровь, густая и тёмная, она медленно сочилась из её груди, оставляя за собой липкие следы. Женщина захрипела, её дыхание стало рваным и хриплым, словно она пыталась выдавить из себя последние слова. Она отчаянно протянула руку в сторону Эмирэнн, её пальцы дрожали, будто хотели что-то сказать или передать.
Но силы покинули её. Её ноги подкосились, и она рухнула на землю, словно марионетка, у которой оборвались нити. Твёрдая поверхность дороги встретила её безжизненное тело глухим ударом. Под ним быстро начала расползаться лужа густой бордовой крови, заливая серую поверхность дороги и впитываясь в трещины, будто сама земля пыталась вобрать в себя эту трагедию. Женщина была мертва. Эмирэнн застыла на месте, её сердце бешено колотилось в груди. Она знала, кто была эта незнакомка. Знала, почему это произошло. Это было послание. Чёткое, бескомпромиссное и беспощадное. И она знала, кому оно предназначалось. Знала, кто его отправил.
– Моя царица, я жду приказа, – обронила Николь.
– Как умолкнет, уберёшь тело.
– Да, моя царица.
Войдя внутрь особняка, Эмирэнн встретила Аморэтт, которая спускалась со второго этажа.
– И кто это был? – поинтересовалась Аморэтт.
– Послание от Яссминн.
– Вот как. И о чём в нём говорилось? – улыбнулась Аморэтт.
– Она будет ждать меня в Думннараг.
– Нас, – добавила Аморэтт. – Она будет ждать нас.
На лице Аморэтт, обычно таком добром и ласковом, появилось выражение тревоги, словно тень пробежала по её чертам. Она хорошо знала, о каком месте говорит Эмирэнн, ведь сама уже бывала там не раз. Это была пустошь, где жили падальщики, мародёры и даже существа, чьё существование вызывало страх и отвращение. Все те, кто не смог найти своё место ни в одном из царств, стекались туда, как реки в море. Думннараг был как проклятый приют для всех этих изгнанников. Они, несмотря на то что их раса почти исчезла, всё ещё цеплялись за эту землю, словно за последнюю надежду, пока Высший Совет Сотен Миров не решит их судьбу.
Аморэтт сжала кулаки, чувствуя, как её охватывает беспокойство. Думннараг был местом, которое она никогда не забудет. Это была земля, где царили хаос и беззаконие, где каждый день мог стать последним. Здесь действовали только законы сильных, а жизнь не имела ценности. Она вспомнила свои предыдущие визиты в Думннараг. Там она встречала падальщиков – странных существ с иссохшими телами и проницательными глазами, которые могли предсказывать будущее, но всегда с подвохом. Их слова звучали как загадки, обманчиво манящие, но всегда несущие беду. Она видела мародёров, которые грабили и убивали без малейшего сожаления, их лица были искажены жадностью и жестокостью.
Но самым страшным было то, что она видела там существо, которое невозможно было описать словами. Оно не принадлежало ни одному известному виду, его очертания были неясными, словно оно существовало на границе реальности. Его присутствие вызывало чувство первобытного ужаса, как будто само пространство вокруг него искажалось. Это было существо, которому не было места в этом мире, и его взгляд, казалось, проникал в самую душу.
– А вот это мне уже не нравится, – произнесла недовольно Аморэтт.
– Мне тоже, но выбора нет. Она не отступит.
– Согласна. Где Николь?
– Избавляется от тела.
– От чьего?
– Женщина, которую отправила Яссминн в качестве послания. Она её убила.
– Эмирэнн, она убила обитателя этой пустоши. А это может привлечь внимание, сама знаешь кого. Её надо срочно остановить. Она начинает переходить все границы.
В этот момент в дом вошла Николь. Её руки были покрыты запёкшейся кровью, и на лице читались усталость и напряжение. Она быстро направилась к своей царице, рассказала ей, что сделала, не вдаваясь в лишние подробности, но её голос дрожал. Закончив говорить, Николь поспешила в ближайшую ванную комнату. Там она долго мыла руки, наблюдая, как алые потоки исчезают в водовороте воды. Приведя себя в порядок, она вернулась с чистыми руками, аккуратным видом и заметным спокойствием в глазах, словно сбросила с себя груз содеянного.
– Будут ли ещё указания?
– Почему ты ослушалась моего приказа? – сидя на диване, хладнокровно спросила Эмирэнн.
– Моя царица, мой долг – любыми средствами, даже ценой собственной жизни, предотвращать любые действия против действующих цариц Дараннгарда, которые могут причинить им вред или привести к их гибели.