Благо у парочки, которая замыкала шествие, даже намека на двуличие не было. Татуированная невротическая девица и ошпаривший экскурсовода ядовитым взглядом нарцисс воплощали такую незамутненную, дистиллированную взаимную любовь-ненависть, что вызывали гремучую смесь оторопи и восхищения. Глядя на них, Екатерина Павловна расплылась в растерянной натянутой улыбке и, не снимая ее, отчеканила привычный текст:
– Я рада приветствовать вас в нашей картинной галерее. Вы познакомитесь с уникальной экспозицией одного из лучших музеев провинции, – она слегка кивнула мужчине, у которого диагностировала синдром спасателя, и его другу, без труда признав в них москвичей. – Мы начнем с зала мастеров реалистического направления, творческое кредо представителей которого сформировалось еще до Октябрьской революции тысяча девятьсот семнадцатого года. Вы увидите работы таких знаменитых художников, как Игорь Грабарь, Михаил Нестеров, – одна из близнецов улыбнулась нашептывавшему ей что-то качку, и это отвлекло Савину, – Евгений Герасимов…
«Где, черт возьми, носит Свалову? Вот уж кто умеет ставить таких девиц на место!»
– Важной вехой нашего эстетического путешествия, – продолжала она вслух под усмешки парочки заклятых врагов, – станет посещение зала, посвященного произведениям Павла Кузнецова, чье творчество получило широкую известность не только в нашей стране, но и за ее пределами. Надеюсь, наша экскурсия доставит вам удовольствие. Прошу за мной!
Когда гости вяло подчинились ей, Савина наконец облегченно выдохнула и широким жестом пригласила их в зал, на мгновение зло поджав губы: «Ну, Свалова!.. Не видать тебе командировки на конференцию в Русском музее зимой!» Гримаса гнева еще не покинула ее лицо, когда благоговейную тишину холла, где гостей окружили картины, разрезал звон стационарного телефона в кассе, и администратор поспешила к нему, бросившись на защиту главной музейной святыни – безмятежного созерцания.
В следующую секунду она побледнела и какой-то комично прыгающей, мельтешащей походкой пробежав через холл, передала трубку Савиной. Вероятно, она забыла о прекрасной акустике здания, когда театральным шепотом, артикуляционной безупречности которого позавидовал бы любой актер МХАТа, произнесла:
– Светлана Ильинична! Там Антоша звонит. Из дома королевы Марго. В смысле, Сваловой. Говорит, Маргарита на работу не придет. Потому что… умерла.
Полноватая заспанная кассирша в кассе у входа вскрикнула. Гости из МВД дружно обернулись.
– Как умерла? – всплеснула руками Савина, сразу ощутив себя мишенью, в которую прицелился общий интерес. Десять следователей выжидательно смотрели на нее. – А кто же теперь проведет «Тотальный диктант»?!
Татуированная девица и ее оппонент фыркнули.
– Люди как люди, – покачала головой, глядя на Савину, одна из близнецов.
Ее сестра тут же продолжила:
– Их просто немного испортил рабочий вопрос.
– Я так понимаю, лекция отменяется? – Назаров равнодушно скользнул взглядом по морскому пейзажу на стене, попытавшись небрежно приобнять Лилю.
– Это не распространяется на повышение квалификации, – процедил Юдин. – Автобус отвезет всех в гостиницу. Лев Иванович, разрешите попросить вас проводить ребят на ужин и объявить отбой по вашему усмотрению. Главное, чтобы по номерам все разошлись до того, как часы пробьют полночь, и карета с домашним заданием от полковника Крячко на завтра, – Илья обвел взглядом молодых коллег, – не превратилась в тыкву.
Его слова, очевидно, не произвели нужного эффекта на повышавших квалификацию коллег. Те на удивление дружно обступили Гурова, Крячко и Юдина небольшой толпой.
– Молодые дарования выступают в едином порыве, – пробормотал Гуров.
Юдин согласно кивнул:
– Народ бунтует.
Крячко вытер пот со лба:
– Экипажу «Потемкина» спагетти не зашли.
Береговы, Назаров, Банин, Папка и Озеркин заговорили хором. Все и сразу. Лев с интересом отметил, что громче всех звучит голос Папки, обычно будто бы несколько отстраненной от других:
– Нет, серьезно?! Мы приехали в эту ж…
Банин спас положение:
– …желанную местность.
– Окей. Допустим. Чтобы учиться раскрывать преступления. И тут наконец убийство…
«Наконец! Что в душе у этих детей?» – внутренне ужаснулся Гуров.
– И не бытовуха какая-нибудь! – перехватила знамя революции Лиля. – А самый что ни на есть тру-крайм-кейс!
«Еще одна!»
– Почему? Может, там как раз семейный конфликт? – Илье не удалось даже близко изобразить уверенность в озвученной версии. Гуров и Крячко посмотрели на него с сочувствием.
– Не было у нее, – запальчиво заговорила Леля, – никакой семьи! Для младенцев и прессы придержите свой, – она показала кавычки пальцами, – семейный конфликт.
– Я бы на его месте ни одну из них не выбрал, – тихо проговорил Крячко, глядя на Юдина и Береговых.
Гуров понимающе кивнул.
