Таинственным менеджером, который подкидывал Юрию заказы, Гуров решил заняться отдельно, но и в этом случае не особенно надеялся на успех. Все проверки знакомых Юрия Санько велись исключительно для протокола. Преступника или нескольких преступников определенно стоило поискать в других зонах взаимодействия.
– Ты не здесь, – напомнила о себе Маша.
– Извини, задумался, – очнулся Гуров.
– Поделишься?
Маша нечасто была в курсе того, чем занимается Гуров, но иногда ему требовалось получить объективную оценку своего видения ситуации от человека, не имеющего никакого отношения к расследованию. Жена рассуждала с женской точки зрения, и зачастую, выслушав ее мнение, Гуров понимал, как правильно расставить приоритеты и на что обратить внимание в первую очередь. Лишним оно никогда не будет.
Гуров рассказал Маше о деле, которым занимался. Примечательно, что она сказала ему то же самое, что и Стас. «Мне кажется, Лева, угроза не снаружи, а внутри. Но я там не была, знаю обо всем только с твоих слов, поэтому не слушай меня».
Этой ночью Гуров долго не мог заснуть. Вспоминал разговор с Юлей, нервного Сергея Кольцова и хладнокровного администратора Вику. Все хотел вытащить из услышанного от этих трех человек общий знаменатель. Но все равно у него ничего не получалось. Мотив для убийства мог быть хорошо спрятан. Убийцей мужа могла бы быть Юля. Усталость, ревность, нервный срыв. На фоне стресса могла заодно и соседку Катю к мужу приревновать. Да, у Юли есть алиби на большую часть ночи. Да, ее приезд домой на такси запечатлелся на камере видеонаблюдения. Но ни один эксперт не объявит время убийства с точностью до десятка минут. Всегда возможна некая временная «вилка». А значит… Пожалуй, пока Юлию Санько Гуров со счетов сбрасывать не будет. Сергея Кольцова Лев Иванович пока «не прочитал». Между ним и женой тоже было не все гладко, если верить соседке. А там, как говорится, и за гантели можно схватиться. Но что именно было орудием убийства, пока не установлено. И поиски ничего не дали. А время между тем идет, и на следователя прокуратуры Гойду тоже давит начальство. Раздавить Гойду очень непросто – недаром он медленно, но верно поднимается по служебной лестнице благодаря именно своему расчетливому уму, который он блистательно использует для разбора сложнейших криминальных задач. Но Вика упомянула некоего Павла и почему-то слишком настаивала на том, что он будет бесполезен в качестве свидетеля.
Окончательно загрузив мозг информацией, Гуров наконец уснул. А если точнее, то вырубился около четырех часов утра. Ему снилось, что он ходит по торговому центру и каждому встречному предлагет напольную плитку со словами: «Не желаете купить гантели?»
Крячко заехал за Гуровым в восемь утра. Взглянув в его хмурое лицо, не сдержался:
– Ты дома ночевал? Или где?
– А что такое?
– Гуров, ты себя в зеркало видел?
Из зеркала на полковника полиции смотрел помятый мужик зрелого возраста. Белки его глаз имели красноватый оттенок, брови упорно сползались к переносице, отчего лицо приобретало брезгливое выражение. И даже утренний душ не помог Гурову вернуться в бодрое состояние. И кофе тоже не сработал.
– Пара бокалов вина, – объяснил Гуров. – Устал как собака.
– Ну хоть перегаром не прет, – усмехнулся Стас.
– Но голова тяжелая.
– Ничего, Лева, ничего, – проговорил Крячко, остановив машину у выезда на проезжую часть, чтобы пропустить автобус. – Сейчас нас Гойда на ноги поднимет. Ох, как я не люблю допрашивать родственников умерших. Людям как-то надо выйти из дома, доехать, а потом еще на вопросы отвечать. Это ж пытка какая. Все-таки в полиции работают жестокие люди. Страшное дело. Ты со мной согласен?
Гуров молча внимал. Болтовня напарника давно уже стала привычным фоном – как телевизор, включенный просто «чтобы был».
Из-за случившейся на их пути мелкой автомобильной аварии сыщики приехали на допрос с опозданием. Гойда ничем не выказал свое недовольство, лишь представил муровцев мужчине, находившемуся с ним в кабинете. Невысокий и очень худой, словно высохший, тот поспешно привстал со стула и поздоровался. На вид ему было слегка за семьдесят. Обычно в таком возрасте люди выглядят иначе, в их движениях чувствуется усталость, а реакции не такие стремительные. Но этот мужчина был полон сил. Было видно, что он волнуется, а на встречу собирался очень тщательно. Редкие волосы на голове сохранили следы расчески, а кожа на выбритых щеках отливала синевой. В воздухе чувствовался тонкий аромат мужской туалетной воды. Гуров знал, что Гойда относится ко всяким парфюмам в лучшем случае снисходительно и вообще не пользуется на работе отдушкой. Значит, дедушка, собираясь сюда, еще и подушился? Ну ничего себе…
– Сергей Петрович Кольцов, – представил его Гойда. – Сергей Кольцов – его сын.
– Очень приятно, – болезненно улыбнулся Сергей Петрович и сел, положив руки на колени ладонями вниз.
