Гуров заметил, что Сергей Петрович с сыном очень похожи друг на друга, но ростом Сергей гораздо выше. Отец в молодости явно был ничего из себя такой и наверняка нравился женщинам. С возрастом его внешность поблекла, но что-то такое в нем осталось. Гуров понять не мог, что именно. Харизма? В сыне на нее и намека не было. И имена у них одинаковые.
– Я должен был подойти с супругой, но она не смогла прийти, – пояснил Сергей Петрович. – Она в больнице. Давление.
– Ничего страшного. Передавайте ей наши наилучшие пожелания, – Гойда слегка качнулся всем корпусом вперед. – А вы себя как чувствуете?
– Ничего, спасибо. С утра было нормально.
– Сергей Петрович, вы уже знаете, что произошло, – констатировал Гойда.
– Знаю, – посуровел Кольцов-старший. – Понимаю, почему меня попросили прийти. Но и… не понимаю.
Гойда взглянул на Гурова, после перевел взгляд на Стаса Крячко. Обычно таким образом он передавал эстафету. Что ж, Гуров был готов ее принять, но не успел.
– Я за свою жизнь многих на тот свет проводил, – заговорил Сергей Петрович. – Маму. Мне тогда четыре года было. Потом отца, это уже в десять лет. Брат погиб, когда ему было восемнадцать. Пьяная драка на фабрике, где я тогда работал. Потом уже умирали друзья, знакомые. Осознал, что любой может там оказаться, в любом возрасте и по самым разным причинам. Билет на тот свет всем заказан, но уходят почему-то в каком-то неправильном порядке. Эти мысли меня до сих пор мучают, несмотря на то что это обычный порядок вещей.
– Так и есть, – поддержал его Стас. – А вы не знаете, где сейчас родители Кати? Они не выходят на связь.
– Они за границей. Думал, вы-то уж точно знаете. Часто туда уезжают. Обеспеченные люди. Нас с женой тоже звали, но моя Наташа отказалась. Она совершенно домашний человек. Не любит всю эту суету.
– Как нам с ними связаться? – Гойда демонстративно приготовился записывать.
Сергей Петрович вытащил из кармана брюк смартфон. Извинившись, нацепил на нос очки и стал что-то искать в телефоне. Его не торопили, понимали, что готов помочь.
– Вот!
Он положил телефон на стол перед Гойдой.
– Это их номер. Но по нему можно только отправлять сообщения. Звонки выходят слишком дорого.
– Спасибо, Сергей Петрович.
Гойда записал номер и вернул телефон. Сергей Петрович тут же спрятал его в карман.
– Они хорошо жили, – он снова заговорил первым. – Катя и Сережа любили друг друга. Вы, наверное, подозреваете сына? Понимаю. Но он не смог бы. Я точно знаю, он мне говорил.
– Что он вам сказал, Сергей Петрович? – подался вперед Гуров. – И как давно это было?
– Они женаты всего ничего, но там все случилось сразу, как-то быстро. Привел он Катю к нам домой, мы с матерью растаяли. Такая хорошая девчонка сыну досталась! Ни губ этих вывернутых, ни груди поддельной. Простая, все время хохотала. Даже наш кот к ней сразу на колени прыгнул. А это, между прочим, показатель! Он у нас живет почти пятнадцать лет, но злой как собака. Матери сколько раз руки до крови раздирал! Сережку тоже не любил, даже непонятно за что. А Катю сразу признал.
Рассказывая, Сергей Петрович обращался то к Гурову, то к Стасу, то к Гойде, разворачивая в их сторону лицо. Но в глаза он никому так и не посмотрел. Словно был слепым.
– Но конфликты между ними все-таки случались, – полувопросительно, – полуутвердительно произнес Гойда. – Ну а как же иначе? Самостоятельная взрослая жизнь требует притирки с тем, с кем делишь квадратные метры. Все через это проходят.
– Не все, – возразил Сергей Петрович. – Мы с женой с самого начала ничего не делили. Никаких ссор. И Сережа у нас такой же. Я его с детства учил: «Лучше промолчи, если по-другому не можешь».
– А если не можешь? – спросил Гойда.
– Тогда уходи. Но не распускай руки. Если бьют физически, то обороняйся, первым не нападай. Если ударили словом, то промолчи, как бы сильно ни хотелось ответить.
«Интересная философия, – подумал Гуров. – В чем-то правильная, но не все так просто. А откуда он уверен, что сын жил по этим правилам?»
– Сергей вам рассказывал о каких-то проблемах в своей жизни? Делился? – спросил Гуров.
– Да, мы иногда разговаривали по душам. Но очень редко, и я даже сожалею об этом. Тут палка о двух концах. С одной стороны, у сына своя семья, и он не должен по каждому поводу бежать к папе-маме за советом. С другой стороны, наши советы бы ему не помешали, но я не знал, что там у них происходит. Но это только мои мысли, – уточнил Сергей Петрович. – Ничего серьезного не было. Они приезжали к нам на дни рождения, Пасху в том году вместе отмечали. Если где-то какая-то трещинка, то ее видно, но между ними все было замечательно.
– Вы хотите сказать, что Сергей не мог выйти из себя ни при каких обстоятельствах? – не выдержал Гуров. – Не поднимал на нее руку, не угрожал ей? Или не так, прошу прощения. Какой ваш сын по характеру? Сдержанный, волевой?
– Я не знаю, как они жили, – просто ответил Сергей Петрович. – Но если бы он ее ударил или она его или они бы постоянно ссорились, то я бы заметил.
– Кто вы по профессии, Сергей Петрович?
– Психолог.
– А место работы?
