— Дура, — Мишка вскакивает на ноги. — Какая же ты дура, Мартынова. И я идиот, раз поверил, что прибежишь ко мне за помощью. Завещание я нашел в сейфе вместе с какими-то бумажками. Сначала забрал, — парень ходит по комнате туда-сюда. Мельтешит перед глазами, отчего голова начинает еще сильнее кружиться. — А потом, когда в клубе подслушал, как Антон разговаривал с каким-то другом по телефону и сказал, что тебя возьмет с собой, решил подкинуть завещание. Сторожилова в тюрьму, мне Рыжов пообещал, — останавливается и поворачивается лицом ко мне. — Я ты за помощью прибежишь прямиком в мои объятия, как к единственному другу. А там и…
— Точно, идиот, — слышу до боли родной голос, который перебивает пламенную речь Михаила. Надо же, приехал, несмотря ни на что.
Андреев резко поворачивается лицом к двери. На пороге стоит Антон и смотрит на меня. А мы даже не слышали, как он вошел в комнату. Пытаюсь улыбнуться, но от очередного приступа боли вырывается только стон.
— Как ты, милая? — мой любимый мужчина делает два шага вперед, но Мишка подлетает ко мне, доставая из-за пояса пистолет.
— Не подходи, — кричит Андреев, направляя оружие на Антона.
— Не паникуй, — Сторожилов поднимает обе руки вверх. — Это того не стоит. Давай договоримся, — делает паузу. — По-хорошему.
— Мне нужны деньги, — кричит Андреев, и даже я замечаю, как дрожит его рука, в которой находится пистолет. Интересно, где Мишка оружие достал?
— Денег у меня нет. Зато есть клубы, — произносит Антон, а я замираю, глядя на его сосредоточенное лицо. Он сейчас серьезно? — Забирай их себе, я на тебя все перепишу. В обмен на девушку. Игнат претензий предъявлять не будет, я договорюсь. И с Михалычем уладим, — делает паузу. — Обещаю.
— Ты врешь, — орет Мишка в ответ. — Как только я отсюда выйду, меня посадят в тюрьму. Мне бабки нужны, наличными, а не клубы твои.
— Двух миллионов у меня нет. И где они, я не знаю, — Антон разводит руками, после чего их опускает.
— Я знаю, — произношу негромко, тяжело вздыхая. — Ты, Андреев, баран тупоголовый. Завещание читал? Уже сам бы догадался, если бы был поумнее. Раз нет дома и в сервисе, то единственное место, куда Михалыч мог спрятать деньги за такой короткий срок — это дом его тетки, который он мне завещал в случае своей смерти.
— Черт, — произносит Мишка, опуская руку с пистолетом, поворачиваясь в мою сторону и глядя прямо в глаза.
Небольшой паузы хватает, чтобы Антон преодолел расстояние в три-четыре метра, и набросился на моего одноклассника, выкручивая Мишкину руку с оружием. Раздается оглушительный выстрел, а я зажмуриваю глаза, не желая верить в действительность. Слышу, как парни матерятся, а также какую-то возню. И тут на меня что-то тяжелое падает (как потом выясняется, Антон толкнул Мишку, а тот свалился на меня сверху), и я в очередной раз бьюсь головой о батарею, теряя сознание…
Меня кто-то несет на руках, на ходу произнося:
— Мы в больницу!
— А мы тут пока побеседуем с Михаилом, — слышу незнакомый мужской голос. — Заодно и за деньгами съездим. Неужели ты думал, Мишаня, — голос удаляется все сильнее, — что Антон сам приедет, без меня. Ты ствол где взял?
— У Михалыча в сейфе, — последнее, что я отчетливо слышу.
Меня куда-то кладут, скорее всего, на заднее сиденье автомобиля, так как через какой-то промежуток времени раздается звук двигателя.
— Потерпи, милая, скоро приедем, — произносит любимый голос где-то вдалеке.
— Ты, правда, готов был отдать клубы Мишки? — не знаю, откуда взялись силы спросить.
— Я даже душу бы ему отдал, лишь бы с тобой ничего не случилось.
Это последнее, что я слышу, прежде чем полностью отключиться…
Сознание то возвращается ко мне, то снова пропадает. Периодически раздаются чьи-то голоса, но с трудом понимаю, о чем говорят окружающие люди, и где я нахожусь. Скорее всего, больница, потому что чувствую укол в руку и женский голос:
— Бедная девочка!
Кто-то трогает мою голову, а мне хочется кричать, чтобы оставили в покое, так как боль невыносимая.
— В двенадцатую палату ее везите, — слышу мужской голос. — Только осторожно.
Каталка, хлопки открывающихся и закрывающихся дверей, кто-то поднимает меня на руки и перекладывает на кровать.
Тишина. Лишь боль в висках, которая начинает постепенно спадать. В голове пустота и спутанный поток мыслей. Веки тяжелеют, и чувствую, что силы меня покидают.
Уже практически отключившись, где-то вдалеке слышу, как кто-то заходит в палату.
— У нее сильное сотрясения, — отчетливый голос, скорее всего, врача. — Мы ей вкололи обезболивающее и успокоительное.
— Она спит? — спрашивает Антон.
— Да, практически — отвечает врач. — Десять минут у вас, — звук закрывающейся двери.
Кто-то берет меня за руку, и еще остатком не отключившегося сознания понимаю, что это Сторожилов.
