И вот в этой жизни и этим летом мы отправились во Францию. Я надеялся купить все части, какие только найду, даже если придётся брать их в оригинале (ради этого и начал в этой жизни всерьёз учить французский там же во Франции)… Увы, я нашёл только первые шесть частей, которые ещё в той жизни зачитал до дыр. «Висельник Лондона» — седьмая часть серии — так и не был найден… Вот будь у меня больше времени, но… Обидно блин! Я бы куда меньше разочаровался, не будь в этом мире этой истории вообще! Наверное…
— А что там с этим… Как его… — Луна забавно нахмурилась, пытаясь вспомнить какую-то мысль.
— С Локхартом? — уточнил я.
— Да! — кивнула она.
— Да ничего такого. Он будет преподавать ЗоТИ в этом году и всем ученикам пришлось покупать его книги. И это отнюдь не учебная литература! К счастью, нам всё это досталось бесплатно. Ещё и заработать вышло на этом.
— Это как? — с удивлённой моськой повернулась она ко мне.
— Про копирование книг я тебе рассказывал, так что полагаю, что ты говоришь про заработок, верно? — сестрёнка подтверждающе кивнула. — Мы просто решили продать книги с автографами Локхарта. Ну, точнее лишние копии, — уточнил я.
— А почему не все? Всё равно ведь его книги не очень…
— Если бы мы не оставили хотя бы один экземпляр, миссис Уизли нас бы живьём закопала, и даже Дамблдор не смог бы спасти нас, — криво улыбнувшись, пояснил я. Да, с Молли пришлось повоевать. Благо всё остальное семейство Уизли было на моей стороне. — К счастью, сбыт удалось свалить на близнецов, — довольно улыбнулся я, вспомнив их кислые лица. Нагло воспользовался проигранным мне желанием одного из них, а второй не стал бросать брата на произвол судьбы.
— Ясненько… — весело улыбнулась она.
— Кстати, уже скоро ужин, — обратил я внимание на время. — Спускайся пока вниз, я тут закончу кое-что и тоже спущусь, — сказал я Луне.
— Угум… — угрюмо ответила она, закрывая книгу по чарам.
— Не куксись, успеешь ещё начитаться, — тепло улыбнувшись, подошёл я к сестрёнке и потрепал её по голове, отчего она недовольно на меня зыркнула, нахохлившись как боевой воробушек. Или скорее как хомячок. Да, боевой хомячок.
Промолчав, она отправилась на выход из моей комнаты, на ходу поправляя растрёпанные волосы. И вот, когда дверь закрылась, я подошёл к столу и начал как бы «рисовать» различные символы на выдвижном ящике. Закончив, открываю ящик. В нём лежал чёрный дневник. Больше ничего.
Закрываю ящик. Снова открываю. Теперь там лежат тетради, листки бумаги, перья и прочая канцелярка. Специальные чары сокрытия. Если ввести «код» (который может проявляться практически в любой форме и закладывается при сотворении чар), то содержимое полностью меняется.
Открываю дневник. Кроме штампа магазина и даты изготовления (1943 год), он был совершенно пуст. Я начал писать на первой странице слова:
Какое-то время ничего не происходило. Но вскоре обитатель дневника будто бы проснулся и чернила бесследно растворились. Вслед за этим на странице начали появляться буквы:
Делаю небольшую паузу, имитируя на лице замешательство. И при этом чувствую, как ко мне присасывается что-то незримое. Медленно, вяло и слабо, но всё же. Причём присасывается к чему-то в моём теле, не к магии… Будто бы к жизненной силе. Не будь я метаморфом, ни за что бы не смог почувствовать это. С этих пор нельзя прибегать к активному использованию метаморфизма, чтобы он ничего не заподозрил благодаря этой связи.
Мне же не показалось, что он пытается расположить меня к себе, вызвав сочувствие из-за своего «прошлого хозяина», который был «плохим» и вообще не ценил дневник как личность? Забавно. Будь на моём месте какой-нибудь наивный ребёнок, это могло бы и сработать. На Джинни скорее всего сработало, если с ней он использовал такой же подход. А любой адекватный волшебник решил бы проверить, не является ли эта хрень темномагическим артефактом или чем похуже.
