— Ну… — чуток нервно протянул Гилдерой, отводя взгляд. — Если быть честным, я уже несколько устал от путешествий. Хочется какое-то время отдохнуть от них, даже подумываю где-нибудь осесть. Да и вдохновения уже давно не было. Ведь помимо того, чтобы пережить приключение, его ещё нужно красочно описать в текстовом виде, а это не так просто как кажется. Даже такой талант как я не сможет писать хорошие истории вечно, — самодовольно улыбнувшись под конец, поделился со мной Локхарт.
Ясно. Видимо ему уже давно не встречались волшебники, которые пережили интересные приключения и которым можно стереть память, не оставив явных следов. Также возможно, что некоторые следы в прошлом он всё же оставлял и на него пали подозрения, вот и решил залечь на дно.
— Вот как… Поэтому вы решили устроиться преподавателем Хогвартса?
— Истинно так, мой маленький друг, — важно покивал головой блондин.
— И как вам преподавательская деятельность? — поинтересовался я, делая глоток фруктового чая.
— Кхм… — он нервно кашлянул, отводя взгляд. Даже его вечно галдящие портреты притихли. — Буду с тобой откровенным — это оказалось несколько труднее, чем я ожидал. Нет, я, без сомнений, способен с этим справиться, и со всем возможным достоинством выполню взятые на себя обязательства по вашему обучению, но… — Гилдерой немного замялся, начав жевать губы. — Как бы объяснить… Не моё это. Не знаю что ещё сказать на это.
Да уж… Некоторые черты характера настолько сильно въедаются в личность, что никакими зельями их не вытравишь. В случае Локхарта: эго, самомнение и тщеславие. Без полной промывки мозгов или такого же полного стирания памяти, как случилось в оригинальной истории, он таким и останется ещё надолго. Очень надолго.
— Значит, вы у нас будете преподавать лишь в этом году? — с сожалением в голосе произнёс я.
— Понимаю, Льюис, тебе, как и многим другим ученикам, наверняка хочется, чтобы вас и дальше учил такой выдающийся волшебник как я, но… — на этом моменте Локхарт сделал драматичную (как ему кажется) паузу и продолжил. — Мне нужно будет отправиться дальше. Если я буду поддерживать вас на всём пути, то как вы, молодые, сможете стать хотя бы вполовину такими же великолепными волшебниками как я? — в конце этих слов он посмотрел на меня с подбадривающей улыбкой. От нелепости его слов я чуть не рассмеялся.
— Да… Рано или поздно нам придётся искать свой путь… — натянув на лицо слегка грустную улыбку, проговорил я. — В таком случае я могу только пожелать вам успехов в вашем дальнейшем пути. Кстати, вы уже определились с будущими планами? Чем займётесь после того как уйдёте из Хогвартса? — задал я ещё один вопрос.
— Как я тебе уже говорил, планирую где-нибудь осесть, но пока ничего конкретного на эту тему не придумал… — кисло улыбнувшись и с сожалением покачав головой, сказал он.
— Хм… А в чём вы хороши? — задал я внезапный для него вопрос.
— А? Ха-ха! Льюис, мой дорогой друг, ты же знаешь, что я хорош во всём! — самодовольно рассмеявшись, ответил он. — Но к чему ты это спрашиваешь? — с лёгким интересом взглянул он на меня.
— Ну, у меня же отец работает в Министерстве. Думаю, он мог бы помочь вам с трудоустройством. Есть ведь какая-то область, в которой вы особенно хороши, разве нет, профессор?
— Хм… Ну… — он начал отводить глаза и нервно теребить подол своего пиджака. — Есть кое-что… Это не то, чем стоит гордиться, но… Лучше всего у меня получается стирать память, — сказав это, он кинул на меня напряжённый опасливый взгляд.
— Как так вышло, профессор? — удивлённо вскинув брови, поинтересовался я, отставляя в сторону чашку с чаем и сосредоточив всё своё внимание на Локхарте.
— Так уж вышло, что чаще всего мне приходилось применять чары забвения… Ничего плохого! — воскликнул он, в оправдании махая перед собой руками. — Всё это было исключительно ради поддержания Статута Секретности. Некоторые детали своих приключений я не описываю в книгах, но… Увы, мне часто приходилось видеть как маглы сталкиваются с Волшебным Миром. Ничем хорошим эти встречи не заканчивались, поэтому ради Статута и их собственного рассудка мне приходилось избавлять этих несчастных от нежелательных воспоминаний. Из-за этого у меня была очень богатая практика заклинания забвения, хоть мне и не хочется этого признавать, — с огромным сожалением в голосе проговорил Гилдерой.
Ого! Как извернулся, однако. Всё же у него есть один неоспоримый талант — лицедейство. Вот если бы направил он его в благое русло… Впрочем, история не любит сослагательного наклонения.
