— Если всё сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что-то вроде покровителя, будет вам щитом против дементоров. В общем, антидементор. Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда. Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.
— А на что похож Патронус? — спросил рыжик.
— У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — Чтобы вызвать его, нужно сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор.
Мы с ребятами погрузились в мысли. И какое же счастливое воспоминание мне использовать? Из прошлой жизни не вариант, ибо эмоциональная составляющая тех воспоминаний затёрта, да и немало всего забыто. А в этой… Ну, у меня уже был жизненный опыт, так что я не был особо впечатлительным ребёнком, даже если приходилось показывать на лице всякое. Там, где у нормального ребёнка будет дикий восторг и радость, у меня будет всё не настолько ярко.
— Есть! — вырвал меня из размышлений довольный голос Гарри.
— И у меня, — кивнул Рон.
— Готова, — поддержала их Герми, после чего все посмотрели на меня.
— Ммм… Тогда можем начинать? — пожав плечами, спросил я.
— А теперь слова… — Люпин прокашлялся. — Экспекто Патронум!
— Экспекто Патронум! — хором повторили мы с ребятами.
— Отлично, а теперь ещё раз, сосредоточившись на счастливом воспоминании, — подбадривающе проговорил Люпин.
Внезапно из палочек вырвалось что-то похожее на струю серебристого газа. Из всех палочек, кроме моей. Ребята не заметили этого и начали радостно переговариваться, радуясь такому быстрому успеху, пусть это даже не близко к полноценному Патронусу. А вот Ремус…
— Льюис? — с небольшим беспокойством в голосе спросил он. От его слов ребята замолкли и тоже обратили на меня внимание.
— Всё в порядке, — покачал я головой, снова начав перебирать воспоминания.
Что именно вызывает во мне больше всего счастья? Шанс попасть в мир, который является одним из моих самых любимых, предоставленный моей посмертной знакомой? Первое использованное заклинание? Растущая с каждым годом сплочённость факультетов и падающая вражда между ними же? Первый полёт в небесах на собственных крыльях? Исполнение планов? Успехи в исследованиях? Чемпионат по зельям? Избавление Гарри от крестража? Многочисленные моменты общения с отцом и Луной? Эх… Ладно, возьму для примера первый совместный полёт вместе с сестрёнкой.
—
— Очень хорошо, — улыбнулся Люпин, хотя в его улыбке всё ещё сквозило беспокойство. — Ну что ж, вы готовы опробовать заклинание на дементоре?
— Да, — ответил за всех Гарри.
— Отлично, тогда вначале сосредоточьтесь на воспоминании с дементором, а когда боггарт выйдет в нужной форме, переключайтесь на счастливое воспоминание и используйте заклинание, — проинструктировал нас профессор.
Мы вышли на середину кабинета, встав полукругом перед временным жилищем боггарта, и каждый из нас попытался сосредоточиться на счастливых воспоминаниях. Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял её.
Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо обвело нас “взглядом”, а блестящая чещуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему, и на нас накатилась волна холода.
— Эх… — тяжело вздохнул я, глядя как у ребят расфокусировались глаза и они попадали на пол.
К счастью, я успел взмахнуть палочкой и с помощью трансфигурации сделать кучу подушек, так что падение было мягким. Пока Люпин с беспокойством на лице подходил к ним, я с помощью грубой физической силы затолкал тварь обратно в ящик, пока она на успела превратиться во что-то другое.
М-да уж… Конечно, дементор на меня не подействовал, но результат весьма… унылый. Рон с Гермионой быстро пришли в себя и сейчас нервно поёживались, с опаской глядя на обиталище боггарта. На Гарри же это подействовало сильнее, так что Люпин пока возился с ним.
— Гарри! Гарри! Очнись…
— Хах! — судорожно вздохнув, мальчик резко открыл глаза. — Я… Я слышал голос папы, — пробормотал Гарри. — Я в первый раз его услышал… Он пытался задержать Волан-де-Морта, он хотел выиграть время… Дать маме возможность скрыться… — в этот момент парень провёл рукой по лицу и с удивлением осознал, что по щекам текут слёзы, которые он тут же начал вытирать рукавом.
