— Почему же он проскользнул именно в Гарри? — вопросительно выгнул я бровь. — Обычно ведь используется предмет, а не живое существо.
— Обычный предмет не сможет удержать душу, — отрицательно покачал головой Альбус. — Даже не всякий магический предмет на это способен. Вначале нужно тщательно подготовить вместилище с помощью магии, чтобы оно могло содержать в себе и подпитывать осколок души. С другой стороны, волшебники являются для этого идеальными носителями. Если волшебник слаб, то он не сможет сопротивляться вторжению чужеродной души, а Гарри, к сожалению, на тот момент был слишком мал и слаб.
— Вот как… — понимающе кивнул я. Что-то подобное я и предполагал. — Значит…? — вопросительно протянул я, предлагая продолжить прошлую тему.
— Часть лорда Волан-де-Морта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями. Возможно, в будущем раскроются и иные проявления этой связи. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт, вероятно, не догадывается, живёт в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не сможет умереть… К сожалению, я до сих пор не смог найти такого решения, которое не навредит мальчику… — с печалью в голосе закончил он, опустив взгляд.
— Хмф… Можете больше не искать, Гарри уже не является крестражем, — фыркнув, проговорил я.
— …Льюис, мальчик мой, ты же не шутишь? — на секунду замерев, директор поднял на меня пристальный взгляд. а в его словах теплилась надежда.
— Не шучу. Не зря же я проявлял такой пристальный интерес к дементорам, — пожав плечами сказал я, наливая себе ещё чашечку чая.
Какое-то время в кабинете стояла тишина, и мы спокойно пили чай. Точнее, я пил, а директор был погружён в свои мысли, очевидно, обдумывая мои слова. Когда чашка закончилась и я налил ещё чаю, директор перестал изображать из себя статую мыслителя.
— Вот какую откровенность ты хотел рассказать мне? — спросил он, посмотрев на меня пристальным взглядом.
— Верно. За инцидентом в Азкабане стоял я, — сказал я, внутренне напрягаясь.
— Льюис, мальчик мой… — прошептал Альбус, а в направленном на меня взгляде чувствовалось… Сожаление? Сочувствие? Вина? Не понимаю… Но обвинения или чего-то другого отрицательного нет… Вроде бы…
— Я в порядке, — жёстким голосом сказал я, нахмурив лоб.
— Льюис, убийство — это тяжкое бремя для человеческой души. Я бы не хотел, чтобы твоя душа раскололась.
— Только мне известно, потерпит ли моя душа ущерб от того, что я избавил этот мир от тех, кто его отравляет. А Пожиратели Смерти даже были в некотором роде спасены от страданий и безумия от долгого нахождения рядом с дементорами, — возразил я. — Я делал то, что считаю правильным. Делал, делаю, и буду делать. А нравится мне это или нет — не столь важно.
— Хоть ты так и говоришь, но я вижу, что тебя что-то гнетёт, — проговорил он, заглянув мне в глаза проникновенным взглядом.
— Нет! — резко возразил я, громко поставив чашку на стол.
— … — Альбус добродушно и даже несколько понимающе улыбнулся, ничего не говоря.
— …Беллатриса Лестрейндж, — спустя пару минут молчания неуверенно начал я.
— Её тела так и не нашли, — немного даже беспечным голосом проговорил Дамблдор, пытаясь разрядить атмосферу.
— И не найдут, — тяжело вздохнув, сказал я и начал рассказывать о том как я с ней поступил. Впрочем, я не вдавался во все подробности и изменил некоторые незначительные детали. Надеюсь, я не совершаю ошибку.
…
— Спасибо, что доверил мне эту историю, Льюис, — сказал Дамблдор, когда я закончил историю на уничтожении чаши.
— Не считаете меня монстром? — криво улыбнувшись, спросил я.
— Не нужно ненавидеть себя, мой мальчик. Из твоего рассказа я ясно понял как тебе не нравятся собственные действия. Ты понимаешь их неправильность, значит ты всё ещё человек, — ободряющим тоном проговорил он.
— Думаете?
— Уверен.
Хаах… Честно говоря, раньше я не особо беспокоился обо всём этом. О том, что случилось в Азкабане. Сколько жизней я там оборвал. Просто старался не думать об этом. Забыть. Я подавлял это в себе. И даже не представлял как это меня гнетёт.
Пусть этого и недостаточно, чтобы сломать меня, но сколько подобных ситуаций выдержит моя психика? Было бы мне легче, если бы я прикончил их в бою не на жизнь, а на смерть? Наверное, да… А может и нет… Эх… Трудно это всё. Скажи мне кто раньше, что Альбус Дамблдор будет выступать в роли моего психолога, я бы покрутил пальцем у виска. Но поглядите как интересно жизнь повернулась.
— Я не жалею о том, что сделал, — внезапно сказал я. — И будь у меня выбор, я поступил бы также. Осуждаете? — спросил, пристально посмотрев в глаза Альбусу.
— …Не могу осуждать, — с разочарованием, которое, кажется, было направлено на самого себя, покачал головой директор. — У меня есть знакомые, которые могли бы поступить так же на твоём месте.
— Но и не одобряете?
— Не могу одобрять, — снова покачал он головой.
— Так называемая серая мораль… — прокомментировал неоднозначность ситуации, криво улыбнувшись.
