— Умиротворяющий бальзам дать? — вопросительно посмотрел я на испанца.
— Хмф, и давно ты его стал с собой таскать? — язвительно спросил он, кинув на меня хмурый взгляд.
— Меньше месяца. Осознал недавно насколько это полезное зелье, с тех пор стараюсь носить с собой небольшой запас, — спокойно ответил я, не обращая внимания на колкость. Ну на эмоциях человек, что с того? Не хочу портить своё настроение негативными эмоциями.
— Давай, — раздражённо сказал он, откладывая планшет с бумагами на стол и быстрым шагом подходя ко мне.
— …Держи, — сказал я, вытащив из рюкзака флакон с зельем.
— Хм… Надо будет обновить состав Hausapotheken, [аптечек] — задумчиво проговорил Хайнц, задумчиво глядя вслед ушедшему в подсобное помещение Адриану.
— Согласен, — кивнул я — Ну, рассказывай, что у вас тут нового? Почта и сквозные зеркала — это, конечно, хорошо, но самому всё увидеть будет лучше.
— Хм… Начну с малого — мы немного модернизировали Hauptquartier. [штаб] Думаю, это трудно было не заметить, Kollege. [коллега] Надеюсь, сложностей с тем, чтобы разобраться с нововведениями, не возникло?
— Никаких, вы в письмах всё расписали достаточно просто и понятно. Хотя для пользовательской инструкции та гора текста явно не нужна, — с усмешкой сказал я, вспоминая кучу технической информации.
— Возможно, — пожав плечами, Хайнц подошёл к крупному стеллажу с книгами и журналами и начал доставать некоторые из них. — Вот самое важное по теме, из-за которой мы просили тебя прийти, — говорил он, складывая их мне в руки. За стопкой уже скрылась моя голова.
— Много… — впечатлённо пробормотал я, и понёс эту кипу к столу, на который аккуратно поставил, стараясь ничего не уронить.
— Это даже не четверть всего, — сказал Фуфел.
— Фью, — присвистнул я. — Нехило. А если кратко и своими словами?
— Если кратко, то искусственное привитие магического дара волшебнику прошло успешно, — послышался рядом с нами голос Адриана, уже вернувшегося и переодевшегося в лабораторный халат.
— Это хорошо. Как ты?
— Уже лучше. Извиняюсь за своё раннее поведение… — немного смущённо сказал он, поправляя очки.
— Ничего страшного, — безразлично махнул я рукой. — Что ещё можете мне сказать по этому вопросу?
— Для успешного привития дара важны два фактора, — продолжил испанец, выбирая из полученных мной трудов некоторые конкретные и складывая их отдельно. — Во-первых, необходим донор, которым обязательно должен быть естественный носитель магического дара.
— Естественный? — уточняюще спросил я. — То есть если в процессе передачи будут участвовать неодарённый и тот, кто получил дар искусственно, вашим способом, то на результат можно не надеяться?
— Йа-йа, — кивнув, дал мне подтверждение Хайнц.
— Но мы продолжаем наблюдение и будем делать проверки раз в месяц, — продолжил Адриан. — Возможно, нужно просто подождать некий период для полноценного закрепления дара. К тому же в планах ещё проверка как дар проявит себя в потомках тех, кому привили его искусственно. Но в ближайшее время результатов по этому вопросу можно не ожидать.
— Ожидаемо… Что за второй фактор? — поинтересовался я, листая отложенные Адрианом журналы.
— Получающий дар волшебник должен натренировать свои магусы на изменение в нужную форму. В противном случае часть магусов, которую попытается трансформировать ритуал, будет повреждена. Период восстановления составил две недели.
— Насколько сильно нужно их натренировать? — уточнил я.
— Reine Sprache. [Чистая речь] До этого уровня, — подал голос немец.
— Хм… Для этого нужно довольно активно практиковаться около полугода, чтобы пропали протяжные шипящие нотки… — задумчиво пробормотал я, вспоминая свой опыт.
— Из-за этого привить дар получилось лишь группе из семи человек, — с небольшим раздражением в голосе пробормотал испанец.
— На первое время их хватит для наблюдения, — сказал я, не отрываясь от перелистывания исследований. Потом я изучу всё это более основательно. — Как формирование дара сказывается на волшебнике? Вы это уже изучили?
— Да, к счастью, у нас есть… — начал говорить Адриан.
— Linse! [Линза] Давайте мы вам покажем её, Kollege, [коллега] — с энтузиазмом воскликнул Хайнц, быстрым шагом направившись к одной из дверей.
— Да, линза… — со вздохом сказал Наварро. — Идёмте.
Пройдя за Хайнцом, мы оказались в довольно небольшом помещении, всего с десяток метров квадратных. Оно было почти пустым, только рядом с центром, в ритуальном круге стоял штатив, в котором была закреплена крупная линза, размером чуть больше головы человека.
— Вот оно, meine Schöpfung! [моё творение] — воскликнул Хайнц, показывая мне на это стёклышко.
— А поподробней? — попросил я, не понимая что такого невероятного в этой линзе.
