Я беру стакан и залпом выпиваю жидкость, сразу понимая, что это текила. Ее вкус раскрывается в мягком жжении, которое постепенно охватывает мое горло и желудок.
Поморщившись от горечи, я крепко сжимаю руку своего ухажера, и мы, пробираясь через толпу, подходим к бару. Он помогает мне взобраться на стул, а затем на барную стойку, но в этот момент меня неожиданно хватают за ногу, и я едва не теряю равновесие.
Прохладная рука на разгоряченной коже. Даже после большого количества алкоголя я могу безошибочно определить ее владельца.
– Какого хрена ты творишь? – рычит Майлз, и я замечаю, что его рука уже лежит на моей икре.
– Танцую, – отвечаю я, – это же очевидно.
– Ты так сильно выпила, что едва можешь стоять на ногах.
Внезапно его рука превращается в две, и меня отрывают от барной стойки. Я визжу и брыкаюсь, приземляясь на его широкие плечи и впиваясь пальцами в рубашку, но вырваться из его рук у меня не выходит. Поэтому я расслабляюсь и позволяю ему нести меня через ночной клуб.
«Я – словно яд. Ты растворяешься во мне…»
Я должна была бы сделать татуировку с этими словами на лбу. И пусть я не уверена, что именно так поется в песне, но разве это имеет значение? Я считаю себя ужасным человеком, который отравляет жизнь окружающим. А такой человек, безусловно, не достоин любви.
У меня скручивает живот, и я хлопаю Майлза по руке.
– Меня сейчас вырвет, – предупреждаю я его, и это последнее, что я помню.
Каким-то чудом рвота Уиллоу не попадает на меня, и уже через две секунды, облегчив желудок, она теряет сознание.
Чувствуя себя уставшим и раздраженным, я вдыхаю аромат нового клуба «Прайм», который все еще витает вокруг нас, и смотрю на девушку. То, что Уиллоу выглядит как красивая спящая ведьмочка, только усугубляет ситуацию. Она будто проверяет меня на прочность. Я не осмеливаюсь отвезти ее к себе, так как в памяти еще свежи воспоминания о том, как она просыпалась в постели Нокса. Когда я буду трахать ее в своей постели, в своем доме, она не должна думать о моем брате. Именно поэтому я решаю отнести Уиллоу в ее квартиру. К тому же мне любопытно узнать, где теперь она живет.
В прошлом году они жили вместе с Вайолет, а летом Уиллоу снимала комнату у одной из девушек из танцевальной команды. Сейчас она живет одна в небольшой квартирке, всего в квартале от кампуса, недалеко от стадиона и «Хэйвена». Совсем рядом. На первый взгляд ее квартира кажется вполне уютной, если не учитывать, что в спальне едва хватает места для кровати, прикроватной тумбочки, комода и кресла, которое сейчас завалено одеждой.
Уложив Уиллоу на одеяло, я осматриваю остальную часть квартиры. Тумба в ванной комнате завалена косметикой. Взяв в руки тюбик с губной помадой, я провожу по ней большим пальцем и рассматриваю темно-красный цвет, который так напоминает мне тот, что я видел на ее губах сегодня вечером. Растерев помаду между пальцами, я откладываю тюбик в сторону и иду дальше. Кухня, столовая и гостиная представляют собой единое пространство, которое могло бы стать общей зоной, если бы не пронизывающий холод, не имеющий ничего общего с зимой. В целом, обстановка очень милая. Серый льняной диван с пушистым покрывалом на спинке и разнообразные растения создают атмосферу уюта, но интерьер обставлен так, будто его скопировали из журнала, в нем не ощущается индивидуальность хозяйки.
Осмотревшись и убедившись, что окна надежно закрыты, я направляюсь обратно в ее комнату. Скорее всего, выбор этой квартиры оказался единственным разумным решением Уиллоу за последнее время. Она расположена на втором этаже, что делает ее менее привлекательной для грабителей, стремящихся к легкой наживе. Ранее Уиллоу позволяла себе более необдуманные поступки и приняла решение о радикальных изменениях: подстриглась и похудела. Теперь ее длинные волосы едва достигают плеч, хотя короткая стрижка ей очень идет, и Уиллоу часто наносит макияж, который делает ее поистине соблазнительной. Тем не менее не лишним будет напомнить, что она покорила меня еще в тот момент, когда я только переступил порог КПУ, задолго до того, как увлеклась макияжем роковых женщин.
Сейчас ее губы и щеки накрашены темно-красной помадой, которой она раньше никогда не пользовалась и которая наверняка испачкает ей подушку. Не понимаю, почему мне так хочется, чтобы она спала на моей подушке, даже если это будет сопровождаться небольшим слюноотделением. Когда Уиллоу находится рядом, мои чувства становятся запутанными и всепоглощающими. Именно поэтому мне необходимо разобраться с этими эмоциями сейчас, чтобы завтра приступить к выполнению своего плана.
Я снимаю одежду Уиллоу с кресла и бросаю ее на пол, а затем стягиваю с себя ботинки и носки. Мне следовало бы пойти домой, принять душ и подготовиться к первым занятиям весеннего семестра, который начнется в понедельник, однако вместо этого я не могу перестать думать о девушке, которая лежит в этой комнате.
