Прошел месяц с тех пор, как мой брат причинил ей невыносимую боль. В тот день Уиллоу закрыла свои социальные сети, и даже Вайолет, которая обычно делилась с нами информацией о ней через Грейсона, не знала, что происходит. Во время зимних каникул Уиллоу словно исчезла, но за несколько дней до начала весеннего семестра вернулась в Краун-Пойнт, как и остальные студенты.
И, черт возьми, я не могу перестать думать о том, что собираюсь с ней сделать.
Я достаю из кармана ее телефон и кладу его на подлокотник кресла. На моем смартфоне уже установлено приложение для удаленного слежения, и установка аналогичного на ее телефоне займет всего несколько минут. Удивительно, но компания, создавшая это приложение, позиционирует его как инструмент для родительского контроля. Конечно, как любой заботливый родитель, я бы хотел отслеживать уведомления, социальные сети и текстовые сообщения своего ребенка. Однако наибольший интерес для меня представляет возможность отслеживания местоположения Уиллоу и создания геозон[1]. А как приятный бонус, я получаю доступ к камере и микрофону ее телефона.
Когда программа устанавливается, я проверяю приложение и с удовлетворением замечаю, что оно работает безупречно. На экране моего телефона появляется светящаяся синяя точка, которая указывает на местоположение Уиллоу с точностью до комнаты.
Внезапно я слышу, как Уиллоу переворачивается на другой бок и издает какой-то гортанный звук. Я сопротивляюсь желанию подойти ближе. Мы уже проходили через подобное раньше. Я наблюдал, как она засыпала после того, как мой брат тихо уходил из своей комнаты, оставляя ее одну. А если же ей не удавалось заснуть, я слышал, как она плакала. Я всегда был начеку, но так и не смог преодолеть этот барьер.
Однако завтра все закончится.
Мой телефон вибрирует, и я открываю входящее сообщение.
Я стараюсь сдержать разочарованный вздох.
Это же ненастоящее собрание команды, ведь уже, черт возьми, за полночь. Раньше такие мероприятия вызывали у меня волнение, но теперь они лишь отдаляют меня от Уиллоу. А ведь у нас наконец-то появился шанс сблизиться.
Уже спускаясь по лестнице, я вспоминаю, что закрывал дверь только на замок в ручке, а не на засов, и в очередной раз корю себя за беспечность. Однако, заметив, что входную дверь в подъезд можно открыть только с помощью ключа или пароля, сразу же забываю о своих опасениях. Я не переживаю, оставляя эту беззащитную девушку одну, ведь за ней не гонится какой-то страшный бугимен[2]. Единственный, о ком ей стоит беспокоиться, – это я.
Однако, когда я выхожу из здания, мне кажется, будто из тени здания напротив выходит какая-то фигура и направляется в мою сторону.
– Эй, придурок! – доносится до меня мужской голос.
Я оборачиваюсь на него через плечо, стараясь не обращать внимания на холодок, пробегающий по спине.
– Я с ней еще не закончил.
Внезапно я останавливаюсь и сталкиваюсь с парнем, который приближается ко мне.
– Чего?
Чем ближе он подходит, тем сильнее я убеждаюсь, что уже видел его в клубе. В «Прайме» часто можно встретить людей из низших слоев общества Краун-Пойнта, и этот парень, без сомнения, один из них. Пока я не вытащил оттуда Уиллоу, он не оставлял ее ни на минуту. Этот придурок помог ей взобраться на барную стойку, угощал алкоголем, пока она не опьянела настолько, что не могла стоять на ногах, и постоянно лапал ее, даже после того, как я отшил его в первый раз.
Мы с Уиллоу не виноваты в том, что произошло. Я пришел ей на помощь, потому что весь вечер этот парень настойчиво пытался добиться ее внимания. И, вмешавшись, я понял, что он был не в себе.
– Так ты злишься, потому что она тебя отвергла?
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх, хотя это и непросто, ведь он настоящий великан и, кажется, в его жилах течет кровь людоеда. Конечно, я знаю, что людоедов не существует, но этот парень заставляет меня думать иначе.
– Мы с ней…
– Или я помешал твоему плану, который заключался в том, чтобы напоить ее до беспамятства? Ты надеялся, что тогда она пойдет с тобой? – Я прищуриваюсь, глядя на него, и он подходит ближе.
Мои руки расслаблены, но пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Возможно, он сделал что-то похуже? Что-то, что гарантировало бы ему ее покорность? Теперь понятно, почему она потеряла сознание – дело не только в алкоголе.
– Ты что-то подсыпал в ее напиток? – спрашиваю я, и он бросает на меня косой взгляд.
– Это не твое дело.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
Он пристально смотрит на меня, и мгновение я изучаю его растрепанные волосы и суровый, холодный взгляд, в котором плещется безумие.
– На самом деле это не имеет значения, – шепчу я, обращаясь к самому себе.
– Что?
