К счастью, мальчик не знал, как он выглядит, его это и не особо волновало. Кощей нарядил иллюзию, созданную им, в безумно короткую юбку. Блузка же хорошо если на пару пуговиц была застёгнута. Причём похоже была мала девушке, едва прикрывала огромную грудь. Казалось, кофточка попросту треснет по швам. Не обратить внимания на открывавшийся в разрезе блузки вид было невозможно. Чем ближе был бегун к мороку, тем медленнее становился его шаг. Он не мог определиться куда смотреть, то ли на ноги, открытые на всю длину, то ли на декольте или правильней сказать: в декольте. В конце концов взгляд сфокусировался в области груди.
Воспользовавшись моментом, когда «медуза» ослабила свою хватку и стала совсем желеобразной и склизкой, Кощей нанёс удар. Он предполагал, что с первого раза может не подействовать, поэтому почти сразу же ударил второй раз. Заклятие было очень сильным. Обычного человека оно убило бы на месте, возможно даже не оставив следа. Магическую сущность могло сразу и не убить, а лишь покалечить и обездвижить. Даже колдуну равному по мощи Кощею оно не повредило бы лишь в одном случае, если бы тот успел бы отвести заклятие.
Старый колдун уже давно ни с кем не сражался. Прежний же его опыт основывался на борьбе с людьми или же себе подобными. Морально он был готов к привычному бою. К тому же, что произошло… Мысленно колдун настроился на то, что если первые два удара не помогут, то он будет бить снова, и снова. Однако в третьем и следующих ударах не было смысла.
После первого же удара, медуза, которая до этого непонятно на чём держалась, того гляди могла стечь, снова обрела прежнюю форму, став упругой, если даже не плотнее и крепче. Стоило лишь первому заклятию коснуться её, как она мгновенно среагировала и не понесла ущерба. По её поверхности заскользили серые искры, которые голубым огнём сожгли первый удар. Второй она с лёгкостью отразила, уничтожив его даже быстрее – не потребовалось время на свою трансформацию из склизкой в твёрдую.
Бегун, который почти остановился, приблизившись к девушке, которую изображал Феликс, с места пустился в бег, с каждой минутой ускоряясь. Он почти мгновенно скрылся за воротами парка. Кощей и Феликс остались сидеть на скамейке потерянные и раздавленные случившимся. Этого ни один из них не ожидал. Мальчик готов был сбросить наведённый морок и присоединиться к колдуну, если потребуется помощь. Такого фиаско он никак не ожидал. Колдуны некоторое время молча сидели, склонив головы, словно стыдясь поднять глаза друг на друга. Казалось, оба были принижены таким скоропалительным поражением. Сколько времени так провели, они и сами не знали. Вывели их из задумчивости голоса людей. Парк постепенно оживал, наполняясь людьми.
– Пойдём домой? Поедим что-нибудь, обсудим что я натворил, – вяло предложил Кощей.
– Пойдём, – согласился Феликс, расстроенный провалом ничуть не меньше старика.
Казалось, что был такой замечательный план. Ещё больше мальчик был удручён тем, что великий могущественнейший колдун, каковым он считал Кощея, не справился. Становилось не по себе. Выходило, что это нечто, обволакивающее человека, сильнее Кощея.
Спустя какое-то время ход мыслей Феликса изменился. План, который вчера казался идеальным, сейчас уже выглядел бездарным и нелепым. Им действительно было о чём поговорить, теперь уже без ажиотажа и куража. Следующий план надо было составлять вдумчиво и серьёзно, подходя ответственно к каждому шагу.
Однако придя домой, каждый удалился в свою комнату. Феликс написал письмо Полине, где описал, что произошло. Кощей же некоторое время мысленно ругал себя, обзывая себя ни на что не способным старым маразматиком, растерявшим последний разум. В конце концов он понял, что от самобичевания толку мало. Пора было всё обсудить, проанализировать и подойди к проблеме более серьёзно.
Спустя несколько минут, Феликс, который к тому времени уже вышел из своей комнаты и чем-то гремел на кухне, позвал Кощея пить чай. Некоторое время они действительно молча пили чай, уничтожая приготовленные мальчиком бутерброды. Насытившись, начали рассуждать. Маленький колдун задал первый вопрос:
– Почему мы должны убить медузу?
Не сговариваясь, они стали так называть эти неизвестные сущности, хотя те на медуз походили лишь в момент разжижения, да и то, только тем, что были такими же желеобразными и склизкими. Так что такое определение несколько противоречило истине, но надо же было как-то их назвать.
– Потому что медуза поработила человека, по существу, отняла его тело.
– С каких пор тебя волнуют люди?
– Хороший вопрос, – ответил Кощей, задумчиво почесав лысую голову, – наверно потому, что я не знаю, что это. Такого никогда не было. И эта медуза сильнее меня. А могущественнее меня никого нет.
– Алиса? – мальчик протянул вперёд руки, как бы показывая, посмотри, что она сотворила.
– Возможно, но мы с ней не сражались, неизвестно ещё кто бы победил.
– Я думал, ты заключил с ней сделку, чтобы не сражаться, потому что она сильнее.
