Я тут же отпрянула от него, но он держал меня и был неумолим. Он прижал меня к себе, сверля черными глазами. А мне было не сдержать наслаждения, которое до сих пор разливалось по всему телу, хоть и смешивалось со страхом.
Когда он прижался ко мне, я почувствовала, как мои мышцы сокращаются и расслабляются в едином ритме с его движениями, даже когда я отталкивала его плечи. Наконец он ослабил хватку, и я рухнула на кровать, наблюдая за тем, как он ласкал себя. Он кончил себе на живот, и с каждым тяжелым вздохом его грудь поднималась и опускалась.
Мы уставились друг на друга. Ни один из нас не осмелился пошевелиться. Но то, что он сказал, было для меня словно удар током.
– Слишком уж легко ты раздвинула ноги перед каким-то повстанцем, даже для такой грязной гребаной предательницы.
– Дейкр!
Я схватила с кровати одеяло и прижала к груди, пытаясь прикрыться им как можно больше. При взгляде на него по моим венам пробежал ледяной безжалостный страх.
– Тебе пора. – Он встал с кровати, потянулся за моей одеждой, которая лежала на полу, и бросил ее мне. – Отцу известно, кто ты.
Он направился в ванную, не глядя на меня. Но когда я как можно скорее натягивала через голову рубашку, он остановился и положил руку на дверной косяк. У меня тряслись руки. Я пыталась осмыслить происходящее. Только что я лишилась девственности с ним, а он все это время лишь трахал меня в отместку.
– Он хочет, чтобы тебя к нему привели.
Я скатилась с кровати и принялась натягивать мятые брюки. Я сунула ноги в ботинки, едва не запутавшись в шнурках.
Сердце было готово выскочить из груди. Меня захлестнула волна паники. Дейкр медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня. Наши взгляды на секунду встретились, а затем он снова отвернулся. Мне показалось, прошла целая вечность. Моя грудь сжималась от страха и тоски.
– Беги, Верена, – холодно сказал он. – Пока он не отправил меня на охоту.
На охоту.
Мне хотелось умолять его, чтобы он перестал, чтобы он выбрал меня, как никто и никогда раньше не выбирал.
Так же, как я сама выбрала бы его.
Но он предан не девушке, с которой только что переспал. Он предан восстанию, в котором меня предпочли бы видеть мертвой.
Дверь ванной закрылась с резким щелчком. Мне оставалось лишь одно.
И я сбежала.
