– А л-лома ты тоже не вкушал, поганец? – с мрачным обещанием припечатала Алинка. Смущение, как нередко бывало от попадания в неловкую ситуацию, сменилось злостью, и она, вытащив охапку салфеток, запихала их похабнику в рот. Тот мычал, отплевывался и пытался кусаться, но студентка была проворней. – А тебе, – она обернулась к гулко ухохатывающемуся кусачему лицу, – я завтра принесу клейкой ленты в подарок.
– Богуславская, зачем вы издеваетесь над уникальными магическими памятниками? – укорил ее шедший по коридору старенький профессор Левцов. – Я пожалуюсь вашему куратору. Ну что такое: как новый курс, так кто-то считает своим долгом в них что-нибудь запихать, разрисовать, приклеить!
– Может, им этого и хочется? – пробормотала пристыженная Алинка, но, к ее счастью, профессор не расслышал и пошел дальше, качая головой. Она же, вытащив одну салфетку из отплевывающейся пасти, все-таки прислонилась к стене, протерла очки и нацепила их на нос. Вот тебе и первое сентября. Дважды за день лажануться – это не каждому дано.
– Ну чего приуныла-то? – спросил кусачий. Ему приходилось орать через коридор и мельтешащих студентов, но камену это не мешало. – Ты давай у Аристарха кляп забери и нос не опускай, тут тебе семь лет волынку тянуть, наопускаешься еще.
Она еще злилась, но исследователь внутри взял верх над обидой.
– А по какому принципу вы устроены? – спросила Алина, доставая кляп и постукивая костяшками пальцев по доске вокруг кривящейся морды – искала пустоту, где может быть заклинание на свитке или заговоренный корень. – Я не понимаю, кто в вас подселен.
– Души не сдавших экзамены студентов, – гробовым голосом пропел первый камен, а второй снова гулко заржал.
– Да ну вас, – Алина подхватила рюкзачок и пошла на выход, подальше от двух каменных приколистов.
С тех пор они ей проходу не давали, и со временем у них даже установилось что-то вроде любознательного вооруженного нейтралитета. Она, возвращаясь вечером из библиотеки, рассказывала, что творится снаружи, показывала им фотографии, читала журналы и даже притащила один раз любовный роман, но похабники так издевались над розовыми персями и каменными таранами, что принцесса краснела и в конце пообещала, что если не заткнутся, то она перестанет приходить. Угроза подействовала. А стражи щедро делились информацией о преподавателях, предстоящих зачетах и экзаменах, забавных и страшноватых происшествиях за прошедшие века. Остальные камены быстро прознали про эту странную дружбу по какой-то своей внутренней связи и завистливо зазывали четвертую принцессу к себе, но она и так тратила много времени на Аристарха и Ипполита, а уж на полторы сотни ехидных морд ее бы просто не хватило.
И вот сейчас, когда прошло чуть больше месяца после начала учебы, она шагала под проливным дождем в библиотеку и думала, что язвительные стражи внезапно оказались ее единственными друзьями. В школе Алинка никогда не была изгоем, да и класс был дружным, а здесь… С легкой руки семикурсника Эдуарда Рудакова, так некстати заглянувшего к ним в комнату накануне первого сентября, к ней прочно прикрепилось прозвище «страшилка». Одногруппники считали ее заучкой, да и все, кроме нее, жили не в общежитии, а в городе, с родителями. К «общажным» относились с некоторой долей презрения, как к «понаехавшим», не афишируя, впрочем, этого, потому что любая дискриминация пресекалась на корню. Девчонки в комнате были заняты парнями, косметикой, дискотеками и пьянками, они быстро влились в ночные компании, и Алина, слушая их разговоры про то, кто кого как зажал и как лучше научиться глубоким поцелуям – на помидорах или на пирожных с кремом, – недоумевала: зачем вообще было поступать учиться, если учиться не хочешь?
Ее саму мальчики пока не интересовали, организм не требовал крепкого мужского плеча или какой-либо другой не менее крепкой части. У нее и месячных-то до сих пор не было; куда уж думать о том, с кем переспать и кто это делает лучше.
В библиотеке, как обычно, сидело всего несколько человек, таких же увлеченных учебой, как и она, и Алинка быстро взяла необходимые учебники и уселась за реферат. Гоняли по всем предметам их нещадно, и, к сожалению, девушка поняла, что лучший балл на вступительных экзаменах вовсе не гарантирует того, что ты будешь легко постигать магическую науку. По правде говоря, постигать эту науку ей было трудновато.
И если по общеобразовательным предметам Алина, как всегда, справлялась блестяще, как и с магической теорией, и с историей магии, то практика давалась со скрипом.
Во-первых, по сравнению с большинством однокурсников дар у нее был слабенький и нестабильный.
Во-вторых, многие манипуляции требовали гибкости кистей и пальцев, а они у нее были какими-то деревянными. Гибкость не сильно тренируется перелистыванием страниц книг, а вязать, плести, вышивать бисером она не умела и считала это пустой тратой времени.
Но после того как преподаватель по жестологии сообщила Алине, что с такой координацией ей только тесто месить, она усиленно думала, чем бы таким заняться. И никак не могла придумать.
