На некоторых снимках рядом с ней стоял тот самый переоценённый кретин Дюк Прюитт. Он был крупной фигурой в мире кантри-музыки, но ещё и снимался в кино. Старше её, лет сорока, с репутацией коллекционера винтажных машин и юных наивных певиц. Если я не ошибался, у него было минимум три бывших жены.
Копнув поглубже, я выяснил, что их отношения были нестабильными и длились около трёх лет. Но все совместные фото были сделаны как минимум полгода назад, а из её Инстаграма его следы были полностью стёрты.
Листая её ленту, я наткнулся на более повседневные снимки. Вместо каблуков — ковбойские сапоги. Вместо платьев — джинсы. Ковбойская шляпа и хвост вместо шикарной укладки. Были и постановочные фото из фотосессий, где она в изысканном платье босиком бежит по пшеничному полю (идиотизм), сидит в одиночестве в закусочной и пьёт молочный коктейль (вряд ли она вообще пьёт молочку) или плещется в ручье в коротеньких джинсовых шортах и белом бикини. В последнем кадре сквозь ткань явно просвечивались её соски, и я тут же закрыл фото.
Ну, то есть сразу после того, как приблизил его, чтобы убедиться, что увидел именно то, что подумал.
Но она — сестра Салли. И теперь моя клиентка. Всё, включая мои мысли, должно оставаться строго профессиональным.
Вернувшись к поиску, я открыл раздел с новостями и пробежался по заголовкам. Помимо кучи сплетен о её отношениях с Прюиттом (в общем, все сходились во мнении, что он ей изменял), были и другие статьи. О том, как она дотянула концерт в Гринвилле, несмотря на пищевое отравление. О том, как навестила детскую больницу в Филадельфии. О том, как вернулась в свою старшую школу, чтобы спеть гимн на празднике в честь сбора средств для духового оркестра. В прессе её называли «сладким сердцем кантри-музыки».
Я прочитал статью о её пути к славе — от выступлений на ярмарках и свадьбах до победы в реалити-шоу Nashville Next в двадцать два года, которое дало старт её карьере. После этого она несколько лет пела на разогреве у других исполнителей, а потом уже начала выступать с сольными турами.
Я мельком глянул несколько рецензий на её музыку. В основном положительные, хотя некоторые ворчали, что она — пластиковая куколка, которую продвигает лейбл, и что такие, как она, убивают кантри-музыку. Но много кто хвалил её «медовые вокальные тона с нужной долей хрипотцы», её «очаровательный поп-кантри стиль» и её умение сочетать «искрящуюся продакшн-обработку с настоящим бунтарским весельем». Один критик писал, что её игра на гитаре «на уровне терпимой» и диапазон у неё «ограниченный», но в целом отзывы были положительные. Многие отмечали у неё наличие того самого «Х-фактора» — неуловимого качества, которое делает артиста по-настоящему ярким и способным завораживать публику.
Через полтора часа я зевнул, закрыл ноутбук и спустился в подвал за чистым бельём. Пока я запихивал одежду в сумку, на телефон поступил звонок с незнакомого номера. Я не ответил, но вскоре увидел, что у меня новое голосовое сообщение.
— Здравствуйте, это сообщение для Ксандера Бакли…
Голос был женским, но дерзким, с едва уловимым южным акцентом. Мед и хрипотца.
— Это Келли Джо Салливан. Я… сестра Кевина? Просто хотела сообщить, что, хотя я ценю ваше предложение обеспечить мне охрану во время отпуска, в этом нет необходимости. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы меня оставили в покое. Без обид, конечно, но дом, который я арендовала, очень маленький, и места на двоих там просто нет. В любом случае спасибо, и хорошего вам вечера.
Я тут же набрал Салли, но он не ответил. Может, его уже вывели на связь.
Ну и ладно.
Я дал слово, что присмотрю за ней эти две недели — днем и ночью, нравится ей это или нет.
(А судя по всему, ответ был однозначно «нет».)
Интересно, что будет, когда я появлюсь? Она смирится с ситуацией или решит устроить сцену?
Я вспомнил её ярко-рыжие волосы и алые губы и что-то подсказывало мне, что второго варианта не избежать.
Что ж, мне это только на руку.
Я любил хорошую драку.
КЕлли
Две недели только для себя.
Две недели покоя, свободы и размышлений.
Две недели, в течение которых я могла быть просто Келли Джо Салливан, а не кантри-звездой по имени Пикси Харт.
Я могла вставать рано или спать до полудня. Проводить дни в походах под солнцем или читать в тени. Попивать вино, наблюдая, как поднимается луна, и играть на гитаре под звёздами.
Я могла слушать музыку или наслаждаться тишиной. Медитировать или мастурбировать. Обдумывать и планировать, что делать дальше, без чужих голосов в голове.
Мне не пришлось бы носить платья, расшитые пайетками, накручивать волосы на бигуди или проводить два часа за макияжем. Не пришлось бы сидеть на собраниях с этими «важными шишками» из PMG Records, которым не нравились мои новые песни, моя стрижка или набранные мною два с половиной килограмма. Никому не пришлось бы отчитываться о моих планах.
Если бы я захотела выпить кофе, я бы сама села за руль. Захотелось бы капкейков — испекла бы их. Захотела бы не мыть голову неделю — никто из папарацци этого не заснял бы.
