Я связался с Джексоном Коулом, моим бывшим начальником, и попросил совета насчёт найма надёжных и квалифицированных людей. Он дал мне контакты нескольких проверенных парней в этом районе. Я провёл собеседования. Лично проверил работу каждой камеры в её доме, датчиков движения, сигнализации. Изменил код на её воротах. Встретился с охранником на въезде в её закрытый жилой комплекс и засыпал его сотней вопросов о мерах предосторожности. Провёл проверку биографий её водителя, шеф-повара, домработницы, садовника, агента, стилиста, и даже парня, который ухаживал за бассейном.
Мой фаворит на должность постоянного охранника Келли — парень по имени Мариус Болей, и не только из-за его внушительных габаритов. Он бывший морпех (да, я предвзят) лет тридцати, контакт которого мне дал Джексон. Недавно переехал из Лос-Анджелеса. Последние три года работал в охране известной актрисы, и она дала ему отличные рекомендации. У него жена и маленькая дочь, и они перебрались в этот район, чтобы быть ближе к семье жены. Когда придёт время турне, он сам займётся подбором дополнительных телохранителей для Келли, не оставляя это на лейбл или кого-то ещё.
Крепкое рукопожатие, уверенный взгляд, правильные ответы на все вопросы, опыт работы с папарацци — он был именно тем, кто нужен.
Кстати о папарацци — мне ответил Зак Барретт. Оказалось, никакого сюрприза: его люди выяснили, что машина была арендована на имя Лоуренса Хупера, у которого водительские права штата Теннесси и адрес в Нэшвилле.
— Нужно что-то ещё? — спросил он. — Он явно прилетел сюда. Могу пробить его рейс.
Я задумался на секунду, но отказался.
— Не трать время. Я знаю, кто он, и если понадобится, найду его сам.
— Окей. Дай знать, если понадобится ещё что-нибудь. И удачи с открытием бара.
— Спасибо. Я ценю это.
Каждый день я держал связь с Вероникой и Остином, которые изо всех сил старались, чтобы Buckley's Pub открылся вовремя. Вероника занималась продвижением в соцсетях, Остин и мой отец распространяли новости по городу, а я связался со всеми своими школьными приятелями и сообщил, что у нас появится новое место, где можно собираться и смотреть матчи. Барные стулья, чёрт бы их побрал, всё ещё не приехали, но если понадобится, мы и без них справимся. Всё остальное было на месте.
Келли была занята репетициями, примерками и встречами каждый день, но по вечерам, когда она возвращалась домой, мы всегда вместе бегали, тренировались в её спортзале, отрабатывали приёмы самообороны и часто поздно ночью плавали в бассейне.
Сначала мы старались держать дистанцию, когда вокруг были посторонние, но к концу недели стали довольно беспечными, особенно в воде.
В темноте, под поверхностью, её руки и ноги обвивали меня, а мои ладони находили все любимые места на её теле. Наши губы сливались в горячих, жадных поцелуях, и мы так заводились, что мчались из бассейна в спальню, даже не успев вытереться — оставляя за собой мокрые следы на кухне, по лестнице, по коридору, по ковру.
Обычно мы умели быть тихими, но иногда мне приходилось зажимать Келли рот рукой, когда она забывалась и начинала стонать слишком громко.
После мы лежали в её постели, мокрые, тяжело дыша, утопая в том, что происходило между нами.
Но ночные разговоры сошли на нет. Иногда я даже притворялся, что засыпаю сразу, лишь бы избежать сложного разговора.
Мы слишком близко подобрались к прощанию.
Спустя неделю после моего приезда в Нэшвилл я проснулся и заставил себя взглянуть правде в глаза — Buckley's Pub открывался через три дня, и мне нужно было возвращаться. Мариус должен был прийти позже, чтобы познакомиться с Келли, и если он ей понравится, то дело было решено. Он возьмёт ситуацию под контроль.
Я посмотрел на неё, и по телу разлилось тепло. Она спала, обнажённая, её волосы были взъерошены подушкой. Я тут же перевернулся и прижался к ней, вдохнув её сладкий, тёплый аромат. Сколько раз мне ещё выпадет возможность сделать это? А что, если я уйду завтра и больше никогда её не увижу? Что, если я никогда не встречу никого, кто заставит меня чувствовать то же самое — хотеть держать её рядом каждую секунду? Что, если никогда не встречу никого, кто будет доверять мне так, как доверяет она? Или чьё доверие будет значить для меня столько же? Что, если я больше не встречу никого, кто будет бросать мне вызов, смешить меня, заставлять меня опуститься на колени, лишь бы она не чувствовала себя одинокой?
Как мне перейти от того, что я вижу её, разговариваю с ней, слышу её голос, её смех, её шёпот каждую ночь и каждый день, к полному ничто? Это будет как слезать с наркотика в один момент. Я не был уверен, что справлюсь.
