– Тогда, может быть, ты помнишь одну из ее подруг, Василису? Она еще закатила скандал, кричала на сестру Вики.
Валентина Зиновьевна сосредоточенно нахмурилась, глядя прямо перед собой.
– А, да, – произнесла она наконец. – Помню я эту психопатку. Устроила на похоронах невесть что, нашла, где отношения выяснять. Ее какие-то девчонки оттащили, наверное, тоже Викины подруги. Я никого из них не знаю.
Я разочарованно молчала. Еще только планируя визит в «Экспрешен-дизайн», я рассчитывала застать здесь ее подруг, которые могли бы рассказать мне те самые подробности о личной жизни Виктории, о которых понятия не имела ее двуличная шефиня. А ведь я была уверена, что круг общения Вики сводился к сотрудницам студии. Надо же так ошибиться!
Валентина Зиновьевна истолковала мое молчание по-своему.
– Да ты не обижайся, что я тебя так ласково встретила. Ты сама виновата. Пришла с какой-то тупой выдумкой, вынюхиваешь, выспрашиваешь. Может, «жучков» хотела понаставить, кто тебя знает. И конкурентам потом слить. У меня их знаешь сколько!
– В бизнесе без конкуренции невозможно, – машинально отозвалась я.
– В бизнесе!.. – повторила, невесело усмехнувшись, хозяйка студии. – Это меня как раз меньше всего волнует.
– Скажи, – спросила я неожиданно для себя самой, – тебя всегда сотрудники по имени-отчеству называют? Оно у тебя такое редкое. Сейчас ведь многие зовут друг друга просто по имени.
– Редкое, это верно, – подтвердила Валентина Зиновьевна каким-то странным тоном, не глядя на меня. – Такое досталось, недавно им обзавелась. Потому и прошу девочек именно так ко мне обращаться, чтобы не забыть ненароком, как меня теперь звать.
– Так ты… – изумленно начала я, но моя собеседница меня перебила:
– Пришлось. Все надо было менять. И паспорт, и имя, и место жительства, и род занятий. Потому-то и дерганая такая, и пугалку при себе держу. Сама и без того постоянно на взводе, а тут ты еще заявилась со своими сказками венского леса. Так что не взыщи за теплый прием.
Она откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.
– Я ведь во всем этом, в смысле, в дизайне и прочем, ничего не смыслю, все девчонки на себе везут. А я веду учет и вообще всю бухгалтерию. Вот в ней я хорошо шарю, особенно в серой.
– Понятно, – нейтрально отозвалась я, без труда представив примерную схему действий нынешней владелицы студии до того, как ей пришлось стать Валентиной Зиновьевной. Спрашивать, как звали ушлую новоявленную владелицу студии на самом деле, не имело смысла – вряд ли она горела желанием откровенничать на этот счет. Да и меня на данный момент мало интересовали подробности ее биографии, не имеющие отношения к смерти Виктории.
Фамилию Валентина, конечно, тоже сменила. Когда главный бухгалтер фирмы начинает чрезмерно увлекаться «серой» бухгалтерией, он часто приходит к выводу, что его деятельность непрозрачна не только для официальных проверяющих. До поры до времени он может безнаказанно обманывать и самого владельца. Ну а после либо исчезать с деньгами, как это сделала Валентина Зиновьевна, либо…
– А ты, похоже, не прочь покопаться в моем прошлом, а? – Хозяйка студии бросила на меня проницательный взгляд. – Что скажешь, сыщица?
– Если меня для этого наймут за приличный гонорар, – серьезно ответила я.
Валентина Зиновьевна несколько секунд молча смотрела на меня, потом рассмеялась.
– А ты мне нравишься, – заявила она. – Смешно шутишь.
Интересно, с чего она взяла, что я шучу. Однако этот комментарий я оставила при себе, вместо этого задав куда более интересовавший меня вопрос:
– Может, ты хотя бы помнишь, как выглядела Василиса? Или знаешь что-нибудь о роде ее занятий?
Валентина Зиновьевна задумалась, припоминая.
– Внешность у нее самая обычная, насколько я помню. Косметики на лице совсем не было, оно и понятно, все-таки похороны. А может, просто краситься не любит. Худенькая такая, вертлявая, боевая. Зато голос громкий, как у солистки сводного хора. Набросилась на мать Вики чуть ли не с кулаками. Лицо не запоминающееся, маленькие карие глаза, нос, как пуговичка. Короткая стрижка, волосы темные. Одета была в черный свитер и брюки, – добросовестно перечисляла моя собеседница. – А что касается разговоров, то я их толком не слушала. Сразу после похорон отдала деньги подруге матери. Она там, кстати, была единственным адекватным человеком, я ее даже вспомнила потом. Заказ у нас делала. А потом я ушла, на поминки не осталась. Дел было невпроворот, да и зачем я там? Посторонний человек, можно сказать.
