Может, я могла бы попробовать соблазнить его, а потом сбежать, когда он утратит бдительность. Да, точно. Я чуть не хихикаю вслух при мысли о том, как Ангелина Сандовал, любительница книг и местная чудачка, которая за свои двадцать два года переспала ровно с одним мужчиной, становится королевой соблазнения. Он бы посмеялся надо мной, если бы я попыталась.
Я окидываю взглядом его тело, замечая, как ткань черной футболки натянута на широкой груди и плечах, и останавливаю свой взгляд на предплечьях. Крепкие, сильные, с идеально очерченными мышцами. Некоторых женщин привлекают в мужчинах волосы или губы. Я же всегда предпочитала предплечья.
Я зеваю. Он что, думает, я лягу спать, пока он там притаился? Я без труда засыпаю даже в самых необычных местах. На самом деле, однажды я заснула в баре, прислонившись к плечу Регины, когда какой-то парень пытался уговорить ее пойти с ним на свидание. Но не думаю, что смогу заснуть, пока в моей комнате находится незнакомец, которого я считаю опасным. Что, если он со мной что-нибудь сделает? Хотя у него было предостаточно возможностей, пока я была без сознания в ту первую ночь, и он этого не сделал.
Мои веки тяжелеют, и я решаю прикрыть глаза, но только на мгновение. Потому что ни за что не позволю себе заснуть с…
Меня будит телефонный звонок. Мне на самом деле удалось заснуть, пока солдат Братвы находился со мной в одной комнате. Люди идут к психотерапевту, когда у них проблемы со сном, но, похоже, мне нужно разъяснить, когда засыпать не следует. На улице все еще темно, но быстро рассветает. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на кресло, и вижу, что Сергей все еще сидит там, прижав телефон к уху. Он слушает человека на другом конце провода, и его тело внезапно напрягается, а выражение лица меняется со слегка напряженного на нечитаемое. Он ничего не говорит, лишь опускает телефон и смотрит на него так, словно хочет разбить его вдребезги.
– Плохие новости? – бормочу я.
Он не отвечает, только смотрит на телефон так злобно, что я задаюсь вопросом, не вспыхнет ли тот от его пристального взгляда.
Я не совсем понимаю, что происходит, но ясно одно – что-то случилось, и это не к добру. Это не должно ничего значить для меня. В конце концов, этот парень будет держать меня взаперти в своем доме до тех пор, пока я не раскрою ему свои тайны. Но он спас мне жизнь. Я, вероятно, была бы мертва, если бы он не нашел меня, или, возможно, еще более худший вариант – если бы на его месте оказался кто-то другой.
Мне следует просто вернуться ко сну, но я не могу. Итак, вопреки здравому смыслу, я встаю с кровати и медленно подхожу к креслу, пока не оказываюсь прямо перед Сергеем.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
Никакой реакции.
– Сергей?
Все еще молчание. Он просто продолжает пялиться на телефон. Я протягиваю руку и легонько надавливаю на его плечо кончиком пальца.
Сергей вскидывает голову, и я замечаю то, что упустила, будучи в кровати. Его стиснутую челюсть, легкое подрагивание левой руки и звук дыхания, немного более частого, чем обычно. Но больше всего поражают его глаза: они не сфокусированы, будто он смотрит сквозь меня.
– Да? – спрашивает он, и его голос звучит как-то… отстраненно.
– Что-то случилось?
Он на секунду закрывает глаза и делает глубокий вдох.
– Возвращайся в постель. Я сейчас уйду.
Что-то не так. Не могу определить, что именно. Он кажется сердитым и взволнованным, но старается держать себя в руках. Если не обращать внимания на те небольшие странности, он выглядит совершенно спокойным.
Сергей прав. Мне следует вернуться в постель. То, что с ним происходит, – не моя проблема. Это не должно меня волновать. Так почему же я беспокоюсь? Я снова сосредотачиваюсь на его глазах. Да, его взгляд действительно выглядит странно.
– Ты медитируешь или что-то вроде того? – спрашиваю я.
Он моргает, но – может, я ошибаюсь, ведь в комнате довольно темно, – теперь его взгляд кажется более сосредоточенным.
– Я, черт побери, не медитирую. – Он качает головой. – Я только что узнал последние новости о моем друге, которого вчера подстрелили. О том, который был со мной, когда мы нашли тебя. О Михаиле.
– Оу. – Видимо, именно поэтому он выбежал вчера утром из дома в бешенстве. – Как он?
– Плохо.
– Он выкарабкается?
– Его только что снова повезли на операцию. У него внутреннее кровотечение.
– Вы с ним близки? – Я кладу свою ладонь на его левую руку и слегка скольжу по ней. Теперь его взгляд прикован ко мне, и дрожание руки под моей ладонью, кажется, прекращается.
– Не очень, – говорит Сергей. – Но я убью его, если он умрет.
Я чувствую, как уголки моих губ слегка приподнимаются. Он возвращается из того состояния, в которое провалился раньше.
– В таком случае он, вероятнее всего, постарается остаться в живых.
Не разрывая зрительного контакта, Сергей высвобождает свою руку из-под моей и обхватывает пальцами мое запястье.
– Кто морил тебя голодом? – спрашивает он, наклоняясь ко мне.
– Я, – говорю в ответ, – я устроила голодовку.
– Почему?
Я слегка наклоняю голову, так что наши носы почти соприкасаются, и смотрю в эти светлые глаза.
