– Да, но было уже слишком поздно. Когда Сергей начал выходить из себя все чаще, я подергал за кое-какие ниточки, чтобы добиться освобождения от военных обязанностей. Вскоре после этого я связался с Романом. Он понятия не имел, что у него есть брат. Однако Сергей знал о Романе. Его мать рассказала ему, что Лев Петров был его отцом и что у него был сводный брат. Сергей никогда не хотел иметь ничего общего ни со Львом, ни с Романом. Мне пришлось проделать все за его спиной, и он чуть не задушил меня, когда узнал.
– Почему никто не попытался оказать ему какую-нибудь помощь? Психотерапию? Хоть что-нибудь?
– Сергей не просто обученный убийца, Ангелина. Он первоклассное правительственное оружие. В лучшем случае Сергея накачают сильными лекарствами и упрячут в какую-нибудь лечебницу. – Феликс смотрит на меня снизу вверх, сжимая в руке яблоко. – В худшем случае правительство нейтрализует его, как только поймает. Сергей слишком много знает, но пока он часть Братвы, его не тронут. Роман тайно платит кучу денег, чтобы на него не обращали внимания.
– Хоть кто-нибудь пытался ему помочь? Или все просто игнорируют и ждут чуда? – Я разочарованно развожу руками. – Он успокоился и пришел в сознание, когда я с ним поговорила. Может быть, ему просто нужно знать, что с ним рядом кто-то есть, черт возьми.
– Он убьет любого, кто приблизится к нему, когда он в таком состоянии, Ангелина. – Феликс смотрит в пол. – Я не знаю, почему он ведет себя так с тобой. Я проработал с ним пятнадцать лет и не решаюсь подойти к нему во время приступа. Возможно, ты разбудила в нем какой-то защитный инстинкт. Когда он привел тебя сюда той ночью, то не подпускал никого близко. Нам с трудом удалось убедить его позволить врачу осмотреть, а Варе искупать тебя.
– Как вы думаете, ему может стать лучше?
– Понятия не имею. – Он пожимает плечами. – Но тебе нужно помнить об одном. Если я прав и Сергей по какой-то причине считает, что должен защищать тебя, он может потерять самообладание.
– Что вы имеете в виду?
– То, что он убьет каждого, кто, по его мнению, может представлять для тебя какую-либо угрозу. Реальную или мнимую.
Я смотрю на Ангелину, когда она выходит из примерочной, приносит сверток шелка и кладет его на прилавок передо мной.
– Золотое? – спрашиваю я.
– Ага. Выглядит более гламурно. Должно компенсировать тот факт, что я иду в туфлях без каблуков.
– Не любительница каблуков?
– Неа. Регина, моя подруга с колледжа, однажды уговорила меня надеть ее босоножки на десятисантиметровых каблуках, когда мы пошли гулять. Я чуть себе шею не сломала.
Я улыбаюсь и протягиваю кассиру свою карточку, в то время как Ангелина ерзает рядом со мной. Она нервничает весь день, но делает вид, что ничего не изменилось. Я все жду, что она упомянет о вчерашнем поцелуе, но ничего. Ангелина, конечно, ужасно этого желала, но поцелуй оказался таким невинным, что я не думаю, что у нее много в таком опыта. Так что мне пришлось сдерживать себя сегодня, чтобы не начать снова с ней заигрывать. Но как только вернемся с этого чертова благотворительного вечера, мы продолжим с того места, на котором остановились.
– Марлен записала тебя на какие-то процедуры, – говорю я. – Мы сейчас туда пойдем.
– Процедуры?
– Косметические. Стрижка. Размазывание какой-то жижи по лицу. Выщипывание бровей. Подобная хрень.
Ангелина фыркает и качает головой. Мне нравится, как она смотрит на меня, я даже не помню, когда в последний раз кто-то, кроме Феликса, смотрел на меня как на обычного парня. А не как на чокнутого на всю голову, с которым все чувствуют, что нужно ходить на цыпочках.
– Тогда веди меня в процедурную. – Она берет сумку с платьем. – Не могу дождаться, когда меня общиплют и вымажут в жиже.
Мы выходим из магазина, и, чтобы избежать толпы, я срезаю путь до парковки и сворачиваю в боковой переулок. Какой-то парень из службы доставки паркует свой мотоцикл недалеко от нас, берет коробку с заднего сиденья и бежит в нашу сторону. Проходя мимо нас, он спотыкается о камень, задевая из-за этого Ангелину.
Я знаю, что это была случайность. Он едва ее коснулся, но мой мозг полностью отметает этот факт, и, словно по своей собственной воле, моя рука взмывает вперед и хватает парня за челюсть. Коробка, которую он держал, падает на землю. Парень задыхается, его глаза расширяются. Он цепляется за мои пальцы, пытаясь высвободиться из хватки.
– Сергей…
Я слышу, что меня зовут по имени, но мне кажется, что слова доносятся откуда-то издалека. Я не обращаю на них внимания и наклоняю голову, пока не оказываюсь лицом к лицу с ублюдком, который причинил боль моей девочке. Он должен умереть. Я опускаю руку ниже, пока мои пальцы не обхватывают его шею и не начинают сжимать.
– Сергей… – Маленькая ладонь накрывает мою руку и слегка касается пальцев. – Отпусти его.
Нет. Он причинил ей боль. Я выдыхаю через нос и сжимаю пальцы сильнее, наслаждаясь тем, как выпучиваются глаза парня, когда он пытается вдохнуть. Я мог бы свернуть ему шею, но это было бы слишком просто. Я надавливаю чуть сильнее. Парень начинает задыхаться.
