Его руки пропадают с моего тела, и в следующее мгновение он исчезает, оставляя меня посреди комнаты, стоящей на стопке книг Достоевского в твердом переплете из натуральной кожи, с полностью промокшими трусиками.
На следующее утро я застаю Феликса за тем, что он возится с электрической розеткой над плитой. Он оглядывает меня, затем возвращается к своему занятию.
– Сергей не дома? – спрашиваю я и сажусь за обеденный стол.
Я не выходила из комнаты со вчерашнего вечера, стараясь избегать Сергея, пока не определю для себя значение этого поцелуя… или всего случившегося, если уж на то пошло. Попытки просто обдумать это не особо помогли. Я все еще не могу решить, стоит ли мне полностью проигнорировать все произошедшее и притвориться, что ничего не случилось, или наброситься на него при следующей же встрече. Мой мозг голосует за первое. Мое тело хочет последнее.
– Он выгуливает Мими, – бросает Феликс через плечо. – Я слышал, что ты остаешься. Роман общался с тобой вчера?
– Да. – Я киваю и тянусь к графину с соком, стоящему на столе. – Думаю, нам нужно поговорить.
– По поводу?
– О приступах, которые случаются у Сергея. Мне нужно знать, с чем я имею дело.
Феликс оставляет отвертку на столе, поворачивается и пристально вглядывается в меня.
– Ты имеешь дело с последствиями того, что происходит, когда кто-то берет ребенка, не склонного к жестокости, и силой превращает его в хладнокровного убийцу. – Он кладет руки на столешницу, хватаясь за ее края, и смотрит в окно. – Сергей был нормальным ребенком. Его любили. Но потом, когда ему было всего двенадцать, его мать умерла, и его отдали в приемную семью, а позже в детский дом. Пару раз подрался, украл всякой мелочи, в общем, ничего неожиданного для ребенка в его ситуации. Он попал в колонию для несовершеннолетних после того, как вместе со своими друзьями попытался угнать машину. Там его и нашел Крюгер.
– Крюгер?
– Человек во главе проекта подразделения Z.E.R.O. Они взяли его к себе и начали тренировать. Я был там куратором. С того момента, как увидел Сергея, я понял, что он неподходящий кандидат. Он не был агрессивным или склонным к насилию, и у него не было желания причинять кому-либо боль или ломать вещи, как у некоторых других мальчиков оттуда. – Феликс поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Я пытался отослать его обратно, но потерпел неудачу. Крюгеру он слишком нравился. Сергей был очень ловким и всегда показывал наилучшие результаты на экзаменах по физической подготовке. Он также в совершенстве говорил на английском и русском, а также испанском. Крюгеру это очень нравилось. Свободное владение несколькими языками довольно полезно в нашем деле.
– Вы помогали превращать мальчиков в убийц? – Я смотрю на него с отвращением. – Кто же так делает?
– Тот, кто работает на правительство. – Он вздыхает и качает головой. – Я не горжусь некоторыми своими решениями, Ангелина, но я изо всех сил старался исправить свои ошибки, насколько это было возможно.
Феликс подходит к вазе с фруктами на столе, берет яблоко и начинает перекатывать его в руке, словно сосредоточившись на единственном пятнышке, портящем идеальную желтую кожуру.
– Впервые я заметил, что с ним что-то не так, после того как Сергей вернулся из миссии в Колумбии, – продолжает он. – Во время полевых работ он действовал безупречно. Но когда он возвращался с них, то просто садился и часами смотрел перед собой. Физически он был там. Но мысленно он был далеко. Однажды один из парней его подразделения наткнулся на Сергея, когда тот был в отключке. Я не уверен, что именно произошло, но предполагаю, что парень пытался ударить Сергея ножом, который мы позже нашли рядом с его телом.
– Что случилось?
– Сергей сломал ему шею, – говорит Феликс. – После этого все стало еще хуже. Он начал проявлять агрессию каждый раз, когда кто-то подходил к нему во время приступов. Ему стало трудно отличать полевые работы от повседневных ситуаций.
– Как же так?
– Большая часть подготовки подразделения Z.E.R.O. заключалась в том, чтобы подавить в оперативниках любые признаки сочувствия или самосознания, заставить их сосредоточиться на выполнении миссии, несмотря ни на что. Некоторые миссии, обычно те, в которых целями были высокопоставленные лица, приводили к значительному сопутствующему ущербу.
– Что за сопутствующий ущерб? – спрашиваю я, чувствуя, как мой живот сводит в ужасе.
– Если нужно было устранить определенного человека и единственным способом сделать это было взорвать половину здания, это считалось приемлемым. Таких случаев было мало, но они случались. Сергей выполнял задания безукоризненно, но затем, когда он возвращался с миссий, его поведение становилось крайне опасным. Однажды он увидел, как мужчина жестоко обращался с бездомной женщиной, и выпотрошил его на месте. Он не чувствовал, что сделал что-то плохое. По его мнению, он нейтрализовал угрозу, и все на этом.
– Петров сказал, что вам в конце концов удалось вытащить его оттуда.
