– Лежите-лежите, миссис Уайт, я всё сама, всё сама сделаю, – машет на меня рукой с ярким маникюром хозяйка. – Я вот решила вам завтрак принести, думаю, что ж вы будете в столовую ковылять, когда доктор наверняка вам постельный режим прописал. Чай, бисквит, немного омлета. Мы тут все, знаете ли, вчера перепугались, когда вас в полицейской машине привезли, да ещё с повязкой, бледную такую, ужас просто.
Профессиональным движением сиделки миссис Грир подкладывает мне под спину подушку и помогает удобно сесть в кровати, не переставая разговаривать и задавать вопросы, на бо́льшую часть которых я не успеваю отвечать.
Вручив мне чашку горячего чая размером с бульонницу, хозяйка придвигает к кровати стул и усаживается так близко, будто собирается кормить меня с ложки.
Сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы эта навязчивая женщина убралась из моего номера и оставила меня одну, готовиться к разговору с Крюгером, но она продолжает заботливо подтыкать мне одеяло и громко разговаривать. Пылающий костёр на её голове сегодня укрощён двумя некомплектными заколками и роскошным черепаховым гребнем.
– …ей и говорю, как же бедняжка миссис Уайт будет теперь одна здесь? Хоть бы муж её приехал, поухаживал за женой, раз она в беду попала. Помню, я как-то руку до кости рассекла – отбивные мистеру Гриру затеяла, так он потом за мной как за дитём два дня ходил, повязку сам менял, даже чаю заварить меня не подпускал. Вот и мама моя, мудрая женщина, говорила: «Заботливый муж лучше золота». Как же вы, миссис Уайт, мужу-то позвонили уже? У меня комната как раз освободилась на первом этаже, просторная, с двуспальной кроватью. Там и матрац удобнее. Когда его ждать-то?
Эта женщина невыносима. Знала бы, что так будет, согласилась бы лечь в больницу. Коленями она упирается в мой правый бок, всем своим массивным телом нависает надо мной, провожает взглядом каждый глоток, который я делаю.
– Благодарю вас за заботу, миссис Грир, но он не приедет. Несчастный случай в горах, совсем недавно, мне ещё тяжело об этом говорить. Всё случилось так неожиданно. Спасатели рассказали, что он совсем не мучился, это служит мне небольшим утешением. Там были ещё люди… Все погибли, никто не выжил.
От этой внезапно выплеснувшейся из меня лжи я прикрываю глаза. Слышу, как хозяйка на мгновение замирает, а потом с новой силой принимается охать, утешительно похлопывая меня по бедру, словно ребёнка.
С закрытыми глазами отхлёбываю чай маленькими порциями, каждый глоток сопровождает боль. Надеюсь, она увидит, что я не расположена к беседе, и уйдёт.
– Сильная вы женщина, миссис Уайт, – с уважением говорит хозяйка, передавая мне фарфоровую тарелку с ноздреватым солнечным омлетом.
Неожиданно во мне просыпается какой-то болезненный аппетит, я буквально набрасываюсь на еду, не чувствуя её вкуса и обжигая язык.
– А детки что? Может, они вас навестят? Или маленькие ещё? Пришло время и им о вас позаботиться.
Вилка в моей руке начинает мелко дрожать, к горлу подкатывает волна тошноты, омлет и выпитый чай превращаются на дне желудка в горячие ворочающиеся камни. Наконец до моей мучительницы доходит вся бестактность её поведения, это заставляет хозяйку немного смутиться и перевести тему, но уходить она вовсе не торопится.
– Вы меня простите, миссис Уайт, – говорит она чуть-чуть виновато (самую малость виновато, как если бы случайно наступила на хвост кошке), – вот и мой Энтони говорит, что я иногда… Ну, да ладно. Вы лучше расскажите мне, что там у вас в Хиддэн-мэнор творится? А то мы тут уже с ума сходим. В деревне говорят, что в проклятом поместье могильник нашли – а там костей, как на кладбище. Мистер Бродерик из Окгемптона всем рассказывает, что его настигло проклятье призрака: когда косточки в колодце нашли, череп из ведра выпал и к нему покатился, прямо к ноге, и теперь у него нога вся струпьями покрылась, а по страховке его лечить не хотят. В подвале вчера опять огни видели, и луна прямо над лесом висела. Я, конечно, женщина здравая и в байки всякие не верю, но ведь и люди врать не станут, а репутация у дома нехорошая, там и раньше-то…
От вороха сплетен и несусветной глупости этой женщины меня снова затошнило, но тут в дверь, предварительно постучав, просунула голову Алексия, приветливо мне улыбнувшись.
– К вам посетитель пришёл, назвался мистером Чейзом. Вы как, миссис Уайт, можете спуститься, или сказать ему, чтобы он к вам поднялся?
– Сюда, скажите ему, пусть ко мне поднимается, – от облегчения я чуть не кричу, и когда Абрахам заходит в комнату, чувствую к нему такую сильную человеческую благодарность, что мои глаза увлажняются.
Видя, что мы с Чейзом немногословны и на её назойливые вопросы отвечать не собираемся, хозяйка нехотя покидает мой номер, поджав губы и даже не скрывая своего разочарования.
