Она зарыдала. Она закричала в голос. Слезы хлынули из распухших глаз. Она опустилась на колени, опершись руками о землю. Ладони почувствовали мягкое прикосновение зеленого мха, сжались, впились, выдавив влагу. Она была одинока, обессилена и смертельно голодна. Здесь ни перед кем не нужно выглядеть сильной, здесь, на чертовом краю света, она могла рыдать в голос, кричать и бить руками землю. И она кричала, проклинала весь белый свет, хулила все, что только можно, отдавая гневу остатки сил.
Слезы закончились так же стремительно, как и начались. Глубокий вдох.
«Нужно найти тропу!» – прошипела она, разворачивая карту.
Тропу, которую проложили первые люди на архипелаге. Когда-то давно, в начале времен, они выбрали не ту гору и бежали с нее. Многие годы спустя они осели на соседней вершине. Здесь же, в самом сердце Мюфрид, они оставили то, что могло пролить свет на самый древний вопрос о первых людях в этом мире.
На карте тропа начиналась от святилища. От круга, состоящего из семи каменных глыб, вкопанных в землю. Она посмотрела по сторонам. Впереди склон, увитый огромным терновником, сзади и с боков – ущелье. Уступ, на котором она находилась, не был естественным. Это было видно сразу, по расположенным вкруг камням, по его гладкой поверхности, которую не смогло изувечить даже время, по странной конструкции, навалившейся на склон.
Она подошла ближе.
Арка! Это была арка!
Сердце забилось в тревожном предчувствии. Кое-где угадывались руны, проступали символы, силуэты человека и зверя. И колоссов. Огромных колоссов, которые давили людей.
«Видимо, это их первая встреча… – вслух проговорила она, поводя рукой по сырому камню. – И она не была доброй. Они успели обжиться, построить дома… Колоссы пришли с моря. Они вышли из воды и разрушили все. Они были чем-то разгневаны…»
В обвалившейся арке чернел проход, достаточный, чтобы в него протиснуться.
«Фонарь…» – в который раз со злостью подумала она, заглядывая внутрь.
Она вошла, постояла немного, позволяя глазам смириться. Проход уводил вдаль и сворачивал влево, и там, на поросший мхом пол, уже падал холодный свет. Она смело шагнула вперед, свернула за угол и вышла на широкую поляну, в центре которой стояли семь камней. Это были очень старые камни, крепко поросшие мхом и почерневшие от времени. У каждого из них, на вершине было отверстие, словно игольное ушко. С противоположной стороны от прохода, из которого она вышла, были двери, высеченные в скале. У их подножия, на каменных ступенях сидели и лежали несколько развалившихся скелетов. Целыми остались лишь двое, устремившие свои пустые глазницы один на другого.
«Значит, кто-то все-таки добрался до тропы, – проговорила она. – Но никто не прошел дальше… А это, видимо, страж.»
Сбоку, в траве образом схожим с гигантской скалапендрой, покоился скелет. У него было множество рук, некоторые из них сжимали клинки. На том месте, где, по всей видимости, должна быть голова лежал череп с пугающе большими глазницами. Возле него была разбитая, бывшая некогда белой, маска с человеческим лицом. Тело создания уходило куда-то ввысь по склону. Нижняя часть лежала у подножия скал, а сверху нависал небольшой его остаток. Видимо, в какой-то момент иссохшиеся ткани и сухожилия не выдержали веса костей, и скелет рухнул на землю желтой грудой.
«Вот же уродина, – подумала она. – Хорошо, что мертва.»
Она пошла вкруг святилища, внимательно изучая камни. На каждом был начертан символ. Руна. Язык первородных. Она не очень хорошо его знала, но это и не требовалось, ведь эти руны означали имена Кордов. Семь камней – семь имен. И одна дверь.
Она шла, осторожно касаясь кончиками пальцев теплого камня.
«Один в лесу, другой в пруду,
А третий меж коло-сьев.
Четвертый ввысь, но пятый вниз,
Шестой – в тумане остров.
Но никогда и на за что
Ты не ищи седьмого.
А коль увидишь, то беги,
Чтоб не навлечь худого.»
Вспомнила она детскую считалку.
– Чтоб не навлечь худого – повторила она, с волнением в сердце огибая последний камень.
По всему архипелагу и на материке, в дремучих чащах, посреди болот и во чревах гор были такие святилища. Их строили первые люди в знак почтения перед лесом. Там поклонялись кордам и молили их об урожае и легкой зиме. Просили их сдержать хищных зверей и страшных тварей, что охотились на людей. В каждом таком святилище стояло семь камней, в каждом из них было семь отверстий, расположенных по одному на вершине каждого камня, и в каждом было начертано лишь шесть рун. Седьмая руна была выскоблена, выдолблена человеком так, что не оставалось никаких шансов разглядеть её. Почему-то люди страшились седьмого корда, боялись настолько, что тратили целые жизни на поиск и уничтожение любой информации о нем. И им это удалось, последний корд – первый среди равных был надежно стерт из истории. Его деяния забыты, его владения потеряны.
Она с трепетом в груди взглянула на вершину камня – там зияла пустота. Грубо вырубленное углубление на поросшем мхом камне.
Будь оно все проклято! – злобно ругнулась она, разочарованно глядя на глыбу. – И сюда добрались! А всего вернее – отсюда начали.
