– Да, ничего, – все с той же неизменной улыбкой сказала она. – Просто интересуюсь.
За её спиной что-то скрипнуло, девушка резко обернулась:
– Все, мне нужно идти. Беги, проверяй свои силки.
Она поцеловала свой пальчик и коснулась им носа Растимира, после чего захлопнула ставни, выглянула сквозь стекло в последний раз и скрылась в глубине комнаты. Растимир несколько огорченный столь скорым завершением разговора выбрался за пределы владений дома и пошёл по направлению к лесу. Вчера вечером Велена по секрету сказала ему, что Гжелка заглядывается вовсе не на него, а на Яроша, и что Ростик мал слишком для такой девушки как она. Услышав это, он поспешил пригласить её на свидание, в ходе которого собирался непременно все выяснить. Встреча была назначена на завтра, и он, признаться, очень её страшился.
А в это время, в доме напротив, где размещался небольшой трактир двое незнакомцев, которые поселились здесь пару дней назад, сидели в тесной комнате на втором этаже и приглушенно разговаривали.
– Слушай, Борна, а ты уверен, что это Корд? Может просто крупный зверь? – прогорклым голосом спрашивал небольшой коренастый человек, потягивая трубку и засовывая звонкую конструкцию, состоящую из металлических пружины и стержней, в кожаный наплечный мешок.
– Это корд. Он ясно выразился, – угрюмо ответил Борна, крепкий мужчина средних лет с усталым лицом, допивая бульон из деревянной миски.
– Ну, смотри, – с алчным блеском в глазах проговорил первый. – Это ж сколько нам отвалят то за эту животину?
– С учетом того, что уже дали, триста серебряных кун. И один золотой самородок, если изловчимся притащить его целиком, не потрепав шкуры. Но я бы на это не рассчитывал.
– Почему?! – набычился коренастый.
– Потому что, это корд, Борук. Корд! Не нимфа, ни оборотень, даже не леший. Это корд!
– И что? – погано ухмыльнулся Борук. – Не завалим?
– Не знаю, – честно признался он. – Корд – есть само воплощение силы и мудрости. Многие твари, которые обитают в чащобах, несокрушимы, непонятны, а порой и вовсе противоестественны. Чертенками и карлами пугают детей, заставляя их бояться леса и не заходить далеко. Оборотнями и лешими стращают целые деревни, морами и призраками уже небольшие шахтерские поселки, а колоссами – целые города. С половиной из них лучше никогда не встречаться, а другую половину я бы не хотел знать вовсе. Однако выше всего этого зверинца, выше этих тварей стоит корд. Понимаешь?
– Нет, – тупо ответил Борук.
Борна разочарованно вздохнул и поднялся на ноги.
– Ты бы принял заказ на нимфу? – вдруг просил он.
– Ну! – согласился Борук. – Ещё и трахнул бы по пути.
– А на оборотня?
– Ну, черт знает… Если прижало, взял бы.
– На лешего?
– Не! К этой твари я не подойду! – прорычал он и сплюнул на пол. – Помнишь, самому архонту пришлось положить чуть ли не три дюжины пехтуры, чтобы его извести? Целый лес близ Вишневого замка выжгли.
– Помню… – угрюмо подтвердил Борна. – Так чего мы-то вдвоем с тобой на корда лезем?
– У нас ловушка есть! – Он пнул мешок тяжелым сапогом, тот отозвался металлическим скрежетом. – И этот! Как его… Нежданности момент!
– Какой, к дьяволу, неожиданности?!
Борна встал, подошел к окну. Здесь, возле самого трактира, рос кряжистый тополь. Серый и стылый, с понурыми ветками и порченным к низу стволом, он напомнил наемнику его самого. Такой же одинокий, неудобный и некогда прекрасный.
– Ну… – пробурчал за его спиной Борук. – Он же нас не ждет! Так? Или не так?!
– Да так, так… – согласился Борна.
– Я тебя понять не могу! – разгорячился наемник. – Ты мне прямо скажи! Чего ходишь вокруг да около, словно баба возле гладкой палки?
– Откуда этот человек знает, что именно сегодня в старом лесу будет корд? Он там что, завелся? Как какой-нибудь трупоед на пепелище? Это ж корд, как-никак, царь их!
– Да у тебя мандраж просто! – нахально улыбнулся Борук. – Он нам жижицу эту дал, приманку, стало быть. Тот учует и прискачет, ногой в капкан ступит и всё! Забирай денежки!
– А они ведь дворцы строили и твердыни. Магией владели…
– И что?
– А то, что люди не намного их разумнее!
– И что?! Ты задрал! Говори яснее! – Борук выпрямился в полный рост, сжал кулаки. Ему не нравилось, когда он не понимал других людей, и это непременно вызывало в нем злость.
– Прибежит наш архонт на окраину Таргиза, если ты там какую-нибудь жижицу, как ты выразился, разольешь? Ступит в капкан?
– Не! Он же не дурак.
– А корд – дурак?
Борук в задумчивости сел обратно на кровать, которая под его весом, едва не треснула.
– Вот то-то и оно, – подытожил Борна. – Ты видел лицо того человека?
– Нет, ты уже спрашивал.-
– И кто он, не знаешь?
– Не знаю.
– И как он нас нашел – тоже не ясно… – вздохнул он. – От этого дела смердит.
– Поздно уже отказываться, мы плату взяли, – проворчал Борук.
– Да. Поздно… – тихо согласился Борна.
