— Он говорил, что Ким ему как старший брат, а Ву Старший — как отец. — бормочет Борым себе под нос: — и не пропели еще петухи, как он трижды отрекся от них. Вот Иуда. Хотя бы вид сделал что ему жалко…
— Это ж «Молоток». — хмыкает Джин Су: — чего ты хотел от него? И потом, он же всего полгода как из тюрьмы откинулся, не так уж и долго он под Кимом работал. — он смотрит, как Киён опрокидывает свой бокал в рот под одобрительный рев остальных «братьев» и старается не морщится — еще увидят. Не то, чтобы он так привязан был к Ву Старшему или к Ким Ву Сану, старому ревнителю традиций, жестокому и мелочному сукину сыну, но скорость происходящего его немного коробила. Вот только что Ву Старший пропал, выяснилось, что его люди Рыси замочили, потом — пропал Ким Ву Сан и его двое подручных. Прямая агрессия от Третьего Поколения, от старого Рыси, они уже к войне готовились, а тут… раз и все. Старый Ван и сын Сирасони — отравили его и всю его банду якобы к покорности привели. Вот так просто. Нет, что ближние могли Рыся отравить — тут Джин Су не сомневался, отравили и отравили. Уж слишком многим он был поперек горла — еще до отсидки, а уж после и вовсе. Однако скорость слияния банд и то, что этого Вана сделали епископом, пожаловав прав совещательного голоса, а сыночка Рыси фактически равным Младшему признали… это его расстроило. Как будто и не было Старшего и Ким Ву Сана. Нет, понятно, что сейчас не время, но он, Джин Су — обязательно спросит за справедливое возмездие тем, кто Ву и Кима порешил, око за око. Ну или раз уж теперь они все семья — то по-семейному решить все. Один на один, как и завещали старшие братья, только не на кулаках, а всерьез. Если противоречия велики, то можно и на ножах все вопросы порешать, даром что ли он в свое время у старого филиппинца Тео уроки боя на ножах и палках брал, все эти арнис, эскрима и краби-крабонг или как это называется… уж нож в руках его Тео научил держать.
— … никогда мне этот Киён не нравился. — говорит Борым, ставя свой бокал на стол: — Братан Джин Су, как думаешь, что нам теперь с поставками делать?
— Нам? — делает вид что удивляется Джин Су: — кому это «нам»? Это что, «мы» Джэджун Ли, единственному оставшемуся контакту в профсоюзе голов проломили? Ты вообще понимаешь, что как «Молоток» дела вести начал? Кто же своим людям головы проламывает? Тем более что товар-то нашли! Хоть бы сперва спросил, а потом же кулаками своими махал! Или чем ты его там? Трубой? Молотком, как Киён?
— Братан Джин Су! Я же говорю, что не бил я его! Он сам упал!
— Да какая к черту разница? Главное результат, хубэ, результат. Ты хоть на голове стой, а поставки обеспечь, вот и все. Повезло тебе что Старший пропал, иначе тебе бы точно глаз на задницу натянули, помяни мое слово, — вздыхает Джин Су. Ему немного жалко этого увальня Борыма, но спускать ему все с рук тоже не дело, он никогда так не научится ничему.
— И это из-за тебя побегайка пропал потом! — добавляет он тяжести к обвинениям и Борым — опускает голову вниз, поникнув плечами. Тяжело вздыхает.
— Я же не хотел, братан Джин Су. — говорит он: — кто же знал что этот инвалид такой шустрый! Я просто припугнуть хотел, что они с графиком задержались, вот и все.
— Припугнул? — интересуется у него Джин Су: — ладно побегайка, черт с ним, инвалидов у нас достаточно, пять штук. Но Джэджуна кто заменит? И…
— Да я же… — снова начинает Борым, но Джин Су замечает у него за поясом тусклый блеск металла.
— Что это у тебя? — Джин Су не слушает жалкий лепет оправданий от Борыма и наклоняется к нему, откидывая полу пиджака в сторону: — это что такое еще? Это — что⁈
— Для самозащиты. — твердо говорит Борым, пытаясь прикрыться полой пиджака, но Джин Су — препятствует этому движению.
— Ты с ума сошел? — говорит он: — совсем крышечка усвистела? С пушкой на семейный ужин приперся, с кем воевать собрался, идиот?
— Но я же не знал, что не будет войны! — защищается Борым: — что все помирятся и наши с Третьим Поколением не станут друг другу глотки рвать! Я когда сюда ехал, думал что Младший велит откопать топоры войны и все такое! Думал мы прямо отсюда и поедем! Выпьем, ну типа последняя трапеза воинов, а потом — ну… на штурм.
— Идиот. На какой штурм? Кого ты штурмовать собрался⁈ И почему у тебя за поясом, зенитка, млять⁈ Ты что, Грязный Гарри? — Джин Су выдергивает из-за пояса у Борыма здоровенный револьвер с длинным стволом и взвешивает его в руке. Тяжелый, с матовым воронением. Откидывает барабан и прокручивает его пальцами, глядя на желтые, латунные диски донышек патронов с гладкими кружочками капсюлей. Читает надпись по ободу, наклонив голову.
— Это ж триста пятьдесят седьмой магнум. — говорит он: — ты точно с ума сошел. Ты в кармане с собой десять лет строгого режима носишь, идиотина. Первый же полицейский что тебя остановит — повышение, премию и орден от Министерства получит. Чего так охота баланду тюремную похлебать? Готовят там скверно, а ты пожрать любишь, хотя если ты похудеть так решил…
