Утром Лёха поехал в город на работу. На остановке в автобус входит дама – невысокая, чернявая. Тут и началось!
Чувствует Алексей, что сила у него в причинном месте не к месту разыгралась, аж пуговицы трещат, и тянет его к этой даме так, что терпежа никакого не хватает. Всё ближе и ближе притягивает магнит чувств… А когда расстояние кончилось, Лёха возьми да и ткни её своей «болезнью». Та аж вскрикнула на весь автобус… А Лёхе тут же легче стало.
– Извините, гражданочка, задел нечаянно.
И не стало Лёхе с той поры покоя. Шуточки он стал выкидывать по отношению к дамам, которые с ним в автобусе оказывались. Никого не уколотой не отпустит. А мужья тех дам спрашивают: откуда у них синяки в нерабочих местах. Те и рассказали про мужика странного, который в них постоянно в автобусе спотыкается и каменюкой острой тыкает.
Мужики, ясно дело, к Лёхе с претензиями… Претензия не медаль, на грудь не повесишь, только под глазом и помещаются.
Но стали мужики замечать, что и бабы к Лёхе интерес проявляют. Автобус, в котором он ехал, становился переполненным бабскими фигурами. Едут, как в салочки играют, которую осалили – визжит от радости, глазки блестят, на щеках румянец.
Ну, мужики обратно к Лёхе.
Тот им и рассказал про бабу в чёрном, про это чистое колдовство. Надо Лёху выручать из истории, да и баб своих… пока дело до греха не дошло, и интерес не перешёл за грани конкретного дела. Пошли всем миром к леснику. У него и бабка, и мать приколдовывали, да и сам мастер по этой части, и по травкам, и по заговорам – всё знал. Пивка свежего взяли, лещей вяленых и Лёху под белые ручки привели.
Выслушал лесник рассказ и говорит, что баба в черном – это старый трюк колдуний, которых женихи бросают. И пока с ней любви не произойдёт, так и будет человек маяться.
– Сегодня луна полная, пущай ваш Лёха опять на крыльцо прогуляется.
Так и сделали, накатили Лёхе ещё литровочку пивка для рывка и спать отправили с поставленной задачей.
Выходит Лёха на крыльцо. Луна аж горит, вибрирует, как медный поднос.
Смотрит, а на дорожке – баба высокая, вся в белом. А лица нет. Будто дыра чёрная вместо лица. Жуть охватила Алексея.
Забыл, зачем на крыльцо вышел.
Было у них там чего, никто не знает. И Алексей не рассказывает. Только стал он совсем седой и тихий.
Всё молчит и думает о чём-то.
А на лунёвском кладбище, на одной могиле, сирень расцвела белая. Да такая, какой никто никогда раньше не видел.
Это в сентябре-то!
Говорят, в той могиле пять лет назад первую красавицу Лунёвки похоронили. Высокая она была…
Сказки деда Ничая. Цыганский барон
Приходил дед Ничай в гости без приглашения. Придёт, голову в поклон… и молчит. Если видит компания подходящая, хорошая, то останется, по сторонам осматривается. Это у него ещё с тех времён привычка, взгляд по двору пустить, когда он ещё в бытность УЛИЧКОМОМ был. Начальник. А как же! И печать была – настоящая, круглая.
У кого печать, тот и начальник. А раньше без печати – никуда! Вот есть у тебя бумажка, хоть какой она будь золотой, но без печати она бумажкой так и останется. А с печатью – это уже документ. Дед Ничай кому попадя её не ставил. Сначала к дому просителя сходит. Посмотрит, нет ли около двора мусора или чего лишнего перед домом. Потом двор оглядит, не поленится и на чердак слазить.
С чердаков все пожары и начинаются.
И порядок на Пасечке был.
Самый большой начальник для пасеченских – дед Ничай. Всё про всех знал, не человек, а архив в валенках. Валенки дед Ничай любил, порой и летом в них хаживал.
Вот и сейчас, солнышко садится и краем цепляет Лунёвский холм-гору. Самое время для появления деда Ничая.
Ну, что я говорил – калитка скрипит. По тому, как скрипит калитка, я уже могу сказать, кто пришёл. У деда Ничая она скрипит протяжно и закрывается так же. Никогда не хлопает, ногой не толкает. Она ведь, калитка, человечьими руками сделана, значит, и открывать её надо руками, по-человечески.
– Здравствуй, дед Ничай.
Поклон.
По сторонам посмотрел, компанию оценил, сел на лавочку. Приглянулась компания. Помолчал и спросил:
– Всё пишешь?
– Да, вот пишу.
– А о чём?
– А куда душа завернёт, о том и пишу. Да вот хотя бы про Пасечку.
– Это хорошо. И на Пасечку чудеса приходят. Любят чудеса Пасечку.
Предлагаю деду Ничаю пива. От доброго пива он никогда не откажется, под пиво и рассказы у деда Ничая складные получаются. Он их сказками называет, но, как он говорит, всё в них чистая правда.
И вот какую сказку он подарил в этот летний вечер.
Лес наш пасеченский в ту пору ох густой был. По прямой, как сейчас, не пройдёшь. А сосны – как корабельные мачты.
Какому такому умнику из начальства пришла в голову блажь…
В общем, разрешили у нас на Пасечке поселиться цыганам. Раньше-то целое дело заводили, если кто без спросу сосну спилит.
А тут – на тебе… Цыганам в лесу место под жильё дали! Вон в Лунёвке целые страны полей не паханных, так нет, их в лес сосновый определили, душонки продажные!
И пошла тут рубка! Ох, одни слёзы. Что взять с пришлого, если наши, и то как временщики живут, то уж эти – басурманы…
