Милла задалась вопросом, что бы она делала, если бы Диаса не оказалось рядом? Не смотря на то, что она проклинала его, она полностью от него зависела. Чаще всего он оставлял её одну, а сам располагался неподалёку, и часами не разговаривал с ней, занимаясь делами по дому. Поначалу Диас следовал за ней во время её прогулок, но в последнее время он не делал даже этого. Он тихо и безропотно делал всё, что в его силах, чтобы помочь ей пройти через это испытание.
Он её любит.
Осознание этого словно вспышкой яркого света отразилось в её голове и она, закрыв глаза, прислонилась лбом к своим коленям. И как же ей, чёрт побери, соотнести его поступок относительно Джастина с той нежной заботой, которую он ей оказывал в течение последних нескольких недель?
Милла услышала, как к дому подъезжает автомобиль, затем он остановился. Хлопнула входная дверь. Диас вернулся. Она прислушивалась к каждому его шагу. Вот он открыл заднюю дверь и вошёл внутрь. Но затем звук его шагов внезапно затих. Он снова передвигался этой, мать его, кошачьей походкой так, что она не могла услышать ни звука.
Дверь, ведущая на крыльцо, открылась и она увидела его. Диас послал ей молниеносный пристальный взгляд, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. Он засунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку. С мрачным видом уставился на серые волны океана.
- Прости меня, - прошептал он.
Эти слова словно повисли в воздухе. Диас не просил прощения за пошлую ночь - этого бы он не сделал никогда - он просил прощения за свой поступок. Милла вообще сомневалась, что он до этого когда либо извинялся в своей жизни, но он сказал это с такой нежностью, что она сразу поверила в искренность его извинения.
- Я знаю, ты просто хотел защитить его, - ответила она. Милла удивилась, что сама придумывает ему оправдание.
- Я не знал, что ты собираешься сделать. Я никогда прежде не оказывался в подобной ситуации.
- Ты мог бы спросить.
Но он был не из тех, кто легко доверяет другим, раскрывает душу и подпускает близко к себе. И как он мог предсказать её реакцию? Его собственная мать практически бросила его, возвращаясь в его жизнь только тогда, когда это было удобно ей. Всё, что он знал о матерях, было основано на его собственном опыте. И хотя Диас видел и мысленно осознавал, что большинство матерей действительно без ума от своих чад, ему не довелось ощутить материнской любви.
До тех пор пока Милла не отдала Уинборнам бумаги на усыновление, она не была до конца уверена, что сможет это сделать. Душа её разрывалась от боли на части. Если она сама была не уверена, то как она могла ожидать, что Диас догадается о её намерениях? Что она никогда не сделает ничего Джастину во вред?
Но она всё ещё не могла этого забыть. Она сказала:
- Каждую ночь в постели ты мог бы спросить меня: «Милла, а что ты будешь делать, когда найдёшь Джастина? Как ты сможешь забрать его у той единственной семьи, которую он когда-либо знал?» И тогда ты бы понял мои намерения.
Он посмотрел на неё через плечо.
- Со мной раньше никогда ничего подобного не случалось, - повторил он. - Я... когда ты отдала те бумаги, меня словно током ударило. Я хотел встать на колени и целовать тебе ноги, но я вдруг подумал, что если сделаю это, то ты, наверное, просто врежешь мне.
- Точно, врезала бы.
Диас кивнул, и вернулся к созерцанию океана.
- Я не любил тебя. - Его голос был тихим и безразличным.- Или не осознавал, что люблю. Так было сначала. Но когда ты прогнала меня, я почувствовал… - Диас замолчал и нахмурился, размышляя над своими чувствами. - Словно от меня отрезали половину.
- Знаю, - ответила она, вспоминая свои собственные ощущения.
- Оглядываясь назад, я могу сказать, когда это произошло. Когда я влюбился.
Он вытянул руку вперёд, как бы показывая грань между любовью и не любовью.
- В Айдахо, когда я вытащил тебя из реки, ты перевернулась на спину и начала громко смеяться. Именно тогда.
И уже тогда он изо всех сил пытался справиться с этим. До тех пор они просто нравились друг другу, а Милла вообще безумно желала его, и тем не менее, они пытались скрывать свои чувства. Так было до тех пор, пока солнечные лучи не осветили их мокрые тела и они не поняли, как им повезло, что они остались в живых, и тогда Диас посмотрел на неё и сказал…
Милла хихикнула.
- Ну…в некотором роде это тоже можно назвать признанием в любви… Не каждый мужчина способен просто так отдать своё левое яичко.
- Я признал не то, что люблю, а то, что хочу тебя. Но сейчас я уверен, что люблю тебя.
Он слегка склонил голову набок, как ей нравилось. Для человека, который редко находил общий язык с другими людьми, он держался довольно неплохо.
