Даже сама идея - радоваться жизни, заставляла Миллу чувствовать, словно она ходит по острию ножа, а жестокий ветер пытается помешать ей. - Слишком скоро. Даже убеждённость в том, что в один прекрасный день она должна позволить себе стать наконец-то счастливой, смириться со своей жизнью, было всё равно что стоять на острие ножа на одной ноге.
- Десять лет прошло. Ты нашла сына. Ты сделала для него то, что было самым правильным. И ты называешь это «слишком скоро»?!
- Так и есть. - Она снова пыталась найти себе оправдание путём логических размышлений. - Под счастьем ты понимаешь брак со мной.
- Я на самом деле могу сделать тебя счастливой.
То же самое она может сделать и для него, подумала Милла и почувствовала лёгкое головокружение. Он был сложным и не совсем обычным мужчиной. Исходя из его грубого нрава, она поняла, что если откажет ему, Диас скорее всего уже никогда не женится. Она была его единственным шансом завести семью и жить нормальной жизнью.
Если только жизнь вместе с Джеймсом Диасом можно назвать нормальной.
- И как мы можем пожениться? Мы же почти ничего не знаем друг о друге. Я даже не в курсе, сколько тебе лет!
- Тридцать три.
Она озадаченно замолчала, забыв обо всех других важных вопросах, которые намеревалась ему задать. Даже не смотря на то, что у него на лице было мало морщин, а волосах не проглядывала седина, он казался ей старше.
- И мне. Когда твой день рождения?
- Седьмого августа.
- О боже! У меня - двадцать седьмого апреля. Я старше тебя!
Она выглядела такой напуганной, что уголки его рта невольно приподнялись.
- Я всегда мечтал переспать с женщиной старше меня.
Милла стукнула его кулаком по груди, а он наградил её таким глубоким и долгим поцелуем, которого она никак не ожидала. Когда Диас её отпустил, она прислонилась к его груди, вдыхая особый, свойственный только ему запах. Ей захотелось сказать «Да». Она любит его. Милла думала, что никогда не сможет полюбить мужчину настолько. Несмотря на его сложный характер, они во многом дополняли друг друга. Вместе с ней он разговаривал, шутил, и даже смеялся. Что-то в ней заставило его раскрыть душу, что-то в нём заставило её сойти с того пути, который она выбрала для себя. Милла была уверена в тех проблемах, которые встанут перед ними. Женитьба только усугубит ситуацию.
- Чем ты займёшься? Если мы поженимся, ты не сможешь колесить по всей Мексике в поисках плохих парней или собственной смерти, - она замолчала, потому как не могла продолжать этот разговор.
- Я не знаю, чем смогу заняться, но я найду что-нибудь.
Бывшим наёмным убийцам сложно искать работу. Милла с трудом могла представить себе Диаса, работающим в офисе или в каком-либо другом общественном месте. Кем же он сможет работать?
Она поняла, что думает об их будущем. Всё происходило как-то слишком быстро, а она до сих пор не может твёрдо стоять на ногах.
- Я не могу ответить «да», - сказала Милла. - Не сейчас. Слишком много проблем, которые нам предстоит решить.
Крепко обняв её и закрыв глаза, Диас снова поцеловал её.
- Я никуда не спешу. Спрошу тогда в следующем году, - ответил он.
Диас встал, держа Миллу в своих руках, и понёс её в дом.
Десять минут спустя, когда они занимались любовью и он совершал ритмичные движения меж её разведённых бёдер, до неё вдруг дошло, что сейчас декабрь. Это значит, что следующий год наступит уже через три недели.
Собрав остатки самообладания Милла попрощалась с Уинборнами, обменялась с ними рукопожатиями и ушла. Диас нес папку с фотографиями, девушка вытащила одну из них и прикрепила в салоне джипа. И теперь Диас увозил ее из жизни сына, а Милла сидела все это время с бледным, застывшим, как у статуи лицом, ни в силах пошевелиться, уставившись пристальным взглядом прямо перед собой.
Она сделала это. Каким-то непостижимым образом ей удалось сдержаться. Она уезжала прочь от своего мальчика и чувствовала, что в душе образовалась огромная зияющая рана, и теперь капелька за капелькой из нее вытекает жизнь. Нестерпимая боль уже вгрызалась в нее, как свирепый зверь, так же как тогда, когда украли Джастина, только сейчас эта боль стала более острой и более горькой, потому что долгие годы Милла искала своего пропавшего сына, а теперь должна была оставить его навсегда.
Больше не оставалось никакой надежды. Милла не могла вернуть назад прошедшие годы, как не могла вернуть себе Джастина и увешать стены его фотографиями. Он теперь был сыном других людей, а ей нужно будет прожить оставшееся мучительные годы без него. Отстраненным, почти спокойным голосом Диас произнес:
- Не многое может произвести на меня впечатление, но это был самый храбрый поступок, который я видел в своей жизни.
