Нет. Как только она сняла с себя ночную рубашку и бросила ее на пол, все в ней протестовало против того, чтобы оставить его в одиночестве в то время, когда он так бескорыстно отнесся к ней. Она рывком открыла дверь и вошла:
- Думаю, мне стоит этим заняться, – предложила она, потянувшись и остановив его руку, а затем заменила ее своей.
Диас медленно поднял голову, ошеломив ее свирепым взглядом:
- Не делай этого, пока не захочешь, - резко сказал он.
Эти слова не остановили ее. Она смахнула волосы с лица, как только теплая вода намочила голову. Его член, твердый, словно из железа, был в ее руке, но рука - не то место, где ей хотелось, чтобы он находился. Она отбросила все мысли, просто подтянулась, ухватилась за душевую трубу и подпрыгнула, чтобы обхватить его бедра ногами. Она была не достаточно высокого роста, поэтому одной рукой оперлась об его плечо и приподнялась выше, пытаясь примоститься так, чтобы насадить себя на его орудие.
Зарычав как животные, он обхватил рукой ее бедра и притянул сильнее, наклонил голову и накрыл губами ее левый сосок. Член двигался между ее ног. Задыхаясь, Милла немного изменила позицию, а затем начала двигаться вниз по нему, напрягаясь, погружая его в свое влажное лоно. Диас выпустил ее сосок, когда она медленно опустилась на него, грубое ругательство застыло в его горле.
Как только он ответил на ее движения, она медленно заскользила вниз и вверх, отдавая ему все свое тело, вызывая его ответную реакцию. Он стиснул зубы, пытаясь не кончить в то время. как она была полна решимости довести его до оргазма. Разочарованная, она удивилась, почему он сдерживается, пока не услышала собственный стон и не поняла, что он старается и ради нее тоже.
Борьба в ванной шла на равных условиях. Крепко прижимаясь к нему своим телом, она пыталась заставить его кончить, обвив его ногами и резко двигаясь. Он замедлял ее движения, держа за бедра, насаживал на себя, вызывая тем самым у нее невероятную реакцию.
На них полилась горячая вода, но жар их тел был настолько сильным, что она едва это заметила. Диас развернул ее так, что вода больше им не мешала; Милла перестала держаться за трубу и теперь была прижата к кафельной стене. Обхватив его голову обоими руками, Милла поцеловала его с яростью, на которую только была способна; затем она перестала сопротивляться и, запрокинув голову, кончила. Издав дикий рык, словно его заставили приложить нечеловеческий усилия, он вошел резко, совершая короткие, настойчивые толчки, что довело его до пика и заставило ее закричать от наслаждения.
После этого он сполз вдоль стены, прижав ее к кафелю. Милла не чувствовала усталости и сонливости. Диас поцеловал ее в плечо, а затем отпустил ее ноги и они опустились на пол.
И снова наступила тишина. Милла не знала, как объяснить то, что только что совершила, и в любом случае она была четко предупреждена его условием - Не делай этого, пока не захочешь. Не делать, пока она не признает его своим любовником, хотя то, что между ними только что произошло, и так не ставит под сомнение их любовную связь. Не делать, пока не разрушит между ними стену, воздвигнутую ею же. Не делать, пока они не станут принадлежать друг другу со всеми вытекающими из этого последствиями. Она уже сделала и, Господи помоги, она сама этого хотела.
Когда-то она уже имела глупость влюбиться в него. Если бы она его не любила, его предательство не ранило бы так сильно. Взбесило бы, да, но не ранило. Она даже не представляла, как можно любить двух совершенно разных мужчин, таких как Дэвид и Диас. Один – как солнечный свет, другой – кромешная тьма. Возможно, в этом и есть смысл – женщина, какой она была раньше, не смогла бы любить Диаса, но она уже не была той. Ей хотелось бы ею быть, но увы. Весь ужас, который довелось перенести, изменил ее, и назад пути не было. Она всегда любила приодеться, сделать прическу, обожала украшать дом так, как делали это люди в той телепередачи, что так озадачила их с Диасом, но теперь она сильнее, настойчивее и тверже, чем была до похищения Джастина.
И теперь основной вопрос: куда им деваться отсюда? Сейчас она была так же растеряна, как и утром. Только с той разницей, что теперь она не чувствовала себя одинокой.
Вместо того чтобы поехать домой, Рип поймал такси и отправился в клинику. Он воспользовался парковочной карточкой, чтобы заехать на стоянку для врачей, и попросил таксиста подождать. Вышел, осмотрел припаркованные машины и не был удивлен, не найдя свою. Скорее, он был разочарован, но не удивлен. Он прикрепил бейджик со своим именем и зашел в отделение неотложной помощи.
- У вас зарегистрирована Фелиция Д'Анжело? – поинтересовался у дежурного приемного отделения, который проверил данные по компьютеру.
- Нет, сер. У нас есть Рамон Д'Анжело, но не Фелиция.
Чтобы удостовериться окончательно, Рип попросил водителя подкинуть его в другую клинику, где у них с Сюзанной были особые привилегии, и задал тот же вопрос. На стоянке его машины не было, а Фелиция не появлялась в клинике.
