Ну ладно. Я, конечно, надеялся, что номер мне перешлют в сообщении, но и так сойдёт. Остановившись на обочине и пропустив барбухайку чуть вперёд, я записал нужные цифры, поблагодарил Галину Петровну, сбросил вызов и тут же набрал сантехника Ивана.
— Пу-пи-пу, — раздалось в трубке. — Набранный вами номер не существует…
Так…
«Абонент вне зоны доступа» — это одно. А вот это уже совсем другое. Тут меня уже никто в паникёрстве не обвинит, и дело реально плохо. Что мы имеем итого: приехал на соседнюю улицу какой-то мутный хрен, который постарался не оставить следов, спёр у меня кадета Ромашкину и таки действительно не оставил следов.
— Вот ведь говно какое, — задумчиво проговорил я, глядя на горящие стоп-сигналы барбухайки.
До Удалёнки оставалось несколько минут пути.
Я завёл мотоцикл и дал по газам, хотя уже знал, что дома у Галины Петровны мы уже никого не застанем…
Ещё перед тем, как войти на участок, девки показали мне переписку Ромашкиной с этим ихним сантехником.
И ничего в ней нет, кроме патоки слов, тонны смайликов и адреса караоке-клуба, в который Юлия Юрьевна лично пригласила этого ублюдка. Ну а дома…
О-хо-хо…
Найти бы такой клининг, который будет убираться так же, как сантехник Ваня после себя. Ничего, паскуда такая, не оставил. Ни вещей, ни следов, ни зацепок. Ни седого волоска в сливных отверстиях, ни отпечатков пальцев. Внутри всё аж блестит чистотой, и до сих пор запах химии в воздухе витает.
Даже мусорный мешок уволок!
— Ищите, девки, ищите! — крикнул я, выйдя из дома на крыльцо. — Что не знаю, но ищите! Во дворе ищите! И на улице за оградой тоже гляньте! Любая зацепка подойдёт!
Судя по тревожным лицам альтушек, до них наконец-то начала доходить вся серьёзность ситуации. Да, да, да. Ромашка не в мужское общежитие ночью залезла, чтобы либидо почесать. Её, блин, похитили. Неизвестно кто и неизвестно зачем.
— Василий Иванович! — вдруг крикнула Смерть из-за забора. — Василий Иванович, сюда! Скорее!
В три прыжка я выскочил с участка.
— Там! — указала Рита.
А указала она на помойку. Дело в том, что Липовая улица была крайней, по ту сторону раскатанной дороги стоял высокий забор СНТ, а за ним сразу же лес. Ну и помойные контейнеры ожидаемо вынесли сюда, поближе к выезду.
— Василий Иванович, вы слышите⁈
— Слышу…
И впрямь. Из помойки доносилось какое-то шебуршание. Без нужды ходить вокруг да около, я сконцентрировался и тряхнул один из контейнеров несильной волной сырой магии.
— Уэ-э-э-э? — над чёрными мешками показалась недовольная бурая рожа. Банановая шкурка свернулась промеж ушей Мишани эдакой жёлтой тюбетейкой.
— Ты чего здесь⁈ — ругнулся я на медведя.
Тот в ответ чуть показался и продемонстрировал торт. Прямо вот в упаковке, ни разу не кусаный. То ли срок годности прошёл, а то ли жители Удалёнки слишком хорошо живут.
— Миша, твою мать! Тебе же нельзя мучное!
— Уэ-э-э, — загрустил медведь.
— Мне что, хозяину всё рассказать⁈
— Уэ-э-э!
— Ну а херли ты тогда⁈
— Уэ-э-э…
Медведь нехотя отбросил торт в контейнер, мол, не очень-то мне и хотелось, и начал выкарабкиваться на дорогу. А я задумался:
Вроде как свидетелей происшествия нет. Но это для обычных людей, а для друида мир выглядит совсем по-другому. Он следы на чём угодно разглядеть сможет. Вон как Чего ловко нашёл девок, когда их чуть пауки не сожрали.
Так, может, и в этот раз поможет? В конце концов, мы же друзья. А друзья друг другу помогают.
— Миша! — крикнул я.
— Уэ-э-э?
— Позови-ка ко мне Лёху…
— Чего?
— Мне очень приятно с вами познакомиться, Алексей Михайлович! — прокричала Стеклова. — Много о вас слышала!
— А, — кивнул Лёха. — Мне тоже про вас рассказывали, — и в который раз обвёл взглядом наше собрание.
Друид не был диким. Друид не был каким-то уж слишком чудаковатым или повёрнутым. То есть на подходе к Удалёнке он не начал разбивать фонари за то, что те обжигали мотыльков. Не удивлялся Лёха ни электричеству, ни двигателю внутреннего сгорания, ни даже розовым волосам Шаманки.
В конце концов, он учился в тех же школах, жил в тех же городах, читал те же книжки и воевал на той же войне, что и я.
Другой момент, что длительное одиночество всё-таки наложило на него свой отпечаток и взаимодействие с социумом шло пусть и не сложно, но с эдакой пробуксовкой.
— А я думал, что вы помладше, — сказал Чего и между делом погладил сову, которая сидела у него на плече и по-кошачьему подставила шею под палец. — Скуф сказал «сыкухи сопливые», а вы тут все такие уже…
— Значит так, Лёх, — я хлопнул в ладоши и поспешил увести разговор подальше от того что, кому и когда я сказал. — Нужна твоя помощь.
— Ага.
— У нас пропала кадет Ромашка.
— Не цветок, — вслух сказал Лёха с понтом дела, что сразу понял ситуацию, и никаких забавных недоразумений на этой почве у нас не состоится. — Человек.
— Именно так, Лёх. Пропал человек. С зацепками и уликами у нас по нулям. Вот я и подумал, что ты можешь узнать у местной флоры-фауны, что тут произошло.
— Чего?
— С домом и садом поговорить надо!
— А, — задумался Лёха.
