«Умницы, — написал им в ответ. — Начинайте внедрение, нагоню вас через полчаса».
Следом тут же поступил звонок:
— Василий Иванович, вы сможете нам чуточку подыграть?
— Как именно? — нахмурился я.
— Если вам позвонят, то скажите, что…
Ночной сторож.
Мужичок с потешными усами, стопкой сканвордов и жгучим желанием поговорить за жизнь. Лет так-эдак за пятьдесят, а то и вовсе пенсионер. Чёрная рубашка с надписью «ОХРАНА», которая висит на узких плечах и чуть ли не рвёт пуговицы на пивном пузике, чудаковатая бейсболка и потёртые туфли.
Дубинка на поясе, которая за годы службы чего только ни делала, — и дверь подпирала, и орехи колола, и летала по двору в качестве биты для игры в городки, — однако в дело так пущена и не была.
Вот такой портрет можно было бы нарисовать, говоря о ночном стороже где-то там. Но где-то там — где-то там, а здесь — здесь.
Здесь, за ресепшн у парадного входа в небоскрёб Ивановых-Нобелей, сидели совсем другие ночные сторожа.
— Вы совсем охренели⁈
Один из них прямо сейчас сорвался с места и направился к стеклянной крутилке, в которую долбились альтушки.
Высокий, крепкий, молодой, вдобавок ко всему ещё и маг «стального» уровня со специализацией к физическому усилению. В ухе гарнитура, в кобуре боевой пистолет, а в глазах истовое возмущение.
— Вы совсем охренели⁈ — повторил он свой вопрос, высунувшись в дверь справа от крутилки.
— Клининг! — вместо ответа крикнула Шестакова.
— Что «клининг»?
— Ну клининг! Уборка, ёпте! — Шаманка стянула с себя маску и смачно харкнула в сторону.
— А херли с парадного хода-то заходите, клининг⁈ — охранник своим вопросом в точности угодил в тональность разговора.
— Ты не ори на меня давай! Мы в первый раз у вас тут, где и что не знаем!
— Так, — мужик напрягся. — А кто вас на работу взял?
— Не твоё это собачкино дело! Ты нас пропустишь уже или как⁈
— Погоди-погоди. Вам пропуска должны были выдать ещё на этапе…
— Да какие, в жопу, пропуска⁈ — заорала Шестакова. — Я не на тебя работаю! Клининговое агентство «Золушка», приехали по вызову!
— По какому вызову?
— Да я в душе не знаю по какому! По какому-то! Нам сказали приехать, вот мы приехали! Ты… Ты знаешь, что⁈ — Шестакова с грохотом уронила ведро с тряпками. — Ты думаешь, что мне по приколу ни свет ни заря у тебя тут тряпкой махать⁈ Ты если нас не пустишь, то мы поехали! Нам уже за работу уплочено и в целом насрать! А ты со своими сам потом разбирайся!
— Так…
Впереди замаячила перспектива огрести. И пусть охранник был ни в чём не виноват, крайним обязательно выставят его. И если всё так, как говорит эта крикливая хабалка в бандане, то ещё и оштрафовать могут.
А это значит, что?
А это значит, что нужно как можно быстрее переложить с себя ответственность.
Например, на завхоза Иннокентия Петровича, который в очередной раз вдрызг разругался с женой, и в очередной раз ночует у себя в кабинете.
— Заходите, — охранник поманил девок внутрь здания, а затем достал рабочий кнопочный телефон и набрал завхоза. — Кеша? Спишь? К тебе тут какие-то барышни. Из клинингового агентства…
— «Золушка»! — проорали сразу пять голосов из-за спины.
— Из клинингового агентства «Золушка». Знаешь таких? Говорят, что им уже заплатили. Ага. Ага. Давай, жду. Куда⁈ — это охранник тормознул Шаманку, которая уже собиралась направиться в глубины офисного центра.
— Быстрее начнём, быстрее закончим!
— Стой и жди!
— Вот ты быдло всё-таки какое, а⁈ — возмутилась Шестакова. — Наберут, блин, по объявлению, — скрестила руки на груди и стала ждать в холле.
Остальные альтушки до сих пор молчали и полностью полагались на криминальный талант своей подруги. Только Дольче, заслышав про некоего завхоза, — а значит про человека, который принимает решения, — решила на всякий случай подготовиться.
— Жарко у вас тут.
Чертанова расстегнула комбинезон, частично вылезла из него и завязала рукава узлом на поясе. Под комбинезоном была лёгкая белая маечка, а под маечкой ничего кроме молодого и сочного тела.
— Ой, — скривившись от отвращения сказала Шестакова охраннику. — Куда пялишься-то⁈
— Да… Да никуда, — парень раскраснелся, потерял бдительность и отвернулся.
Когда бы группа «Альта» работала «на устранение», это могла бы быть последняя ошибка в его жизни. Однако не сегодня. Ну или, во всяком случае, не сейчас.
Спустя две минуты лифт на первом этаже открылся и из него вышел завхоз. Кудрявый мужчина лет сорока, который всем своим видом буквально кричал: «Нет! Нет! Я не такой! В душе я молод, у меня и спиннер есть, и симпл-димпл, и друзья-квадроберы!»
Массивные кроссовки оранжевого вырви-глазного оттенка, закатанные до икр рваные джинсы, легкомысленная гавайская рубашечка и куча фенечек на запястьях. У Иннокентия Петровича был не просто кризис… с ним случился настоящий коллапс среднего возраста.
Отсюда, возможно, и проблемы с женой.
— Так, — завхоз сонным взглядом обвёл девушек, секунд на десять задержался на груди Чертановой, а затем обратился к охраннику. — Ну и?
— Ну и задолбали вы уже! — это взяла слово Шаманка. — Вы нам дадите поработать сегодня уже или нет⁈
— Так, а-а-а-а… А кто… А вы откуда вообще?
