Да, моя Абба умерла. Это случилось на четвертый день нового года. Кончина ее была тихой, и приняла она свой смертный час спокойно. Я очень по ней тоскую, но другого я и не ждал – ведь мы прожили вместе все эти годы. Она была не старая – может, лет тридцати, но, наверное, с людьми, как она, так и бывает. Она будто старилась быстрее меня – под самый конец была уже вся седая и немного забывчивая.
Ты конечно же спросишь, получила ли она твое перо? Да, получила, и это доставило ей большую радость. Так замечательно, говорила она, заиметь перо датского лебеденка – ведь она так хорошо была знакома со сказками господина Андерсена. Она сразу же, в самый рождественский вечер, вклеила перо в свою книгу.
Благодарю тебя также и за себя. Ты знаток по части французов, хоть и считаешь, что стихов они писать не умеют,
«Пропал мужчина» – написал я в начале, и больше не буду тебя томить. Это пропал здешний дальботненский священник, сьера Бальдур Скуггасон, брат Вальдимара-мошны – того, что однажды танцевал с фонарным столбом у «Кожаных штанов». Священнику взбрело в голову потащиться в горы на лисью охоту в самый разгар зимы, да еще когда надвигалась ужасная непогода. Да, старый кот чесался в вечер под сочельник, а это безошибочно – к страшной буре. Такую «метерологию» мы здесь практикуем. Короче говоря, никто сьеру Бальдура с тех пор не видел, и не нужно богатого воображения, чтобы представить, что с ним случилось.
Народ здесь надеется, что это происшествие послужит поводом для пересмотра положения местных священников. Сьера Бальдур в нашем приходе подобрал под себя весь лисий промысел и имел с того побочные доходы, а пушнина здесь в цене. И ясно, что дела уж совсем плóхи, раз святые отцы начинают гробить себя в погоне за лисами – и, видимо, из-за одной только бедности!
Ну и скатертью дорожка! Это все, что я скажу о пропаже отца Бальдура – я всегда находил его ужасным
Вот, это тебе «словарь Аббы», так она говорила, когда я ее нашел. Как видишь, здесь много библейского, что и подтверждает мои догадки о том, кто она была такая. Нет, я не намерен умалчивать, что знаю достоверно о происхождении Хавдис. От тебя у меня секретов нет, я знаю, ты сохранишь их при себе. Тебе, мой дорогой друг и наставник, я всегда могу довериться.
Так вот, в конце этого февраля наслало на нас, живущих здесь в Долине, наинесчастнейшего во все времена Исландии горемыку – Сёльви Хельгасона[16], бродягу и мастера на все руки. Он на лыжах переходил от хутора к хутору и в обмен на еду рисовал с людей картинки, чинил все, что было в хозяйстве деревянного, и пересказывал сплетни из других мест. Очкарик этот постучался и в мою дверь и прожил у меня неделю. Я убедился, что он ловко управляется с красками и от природы наделен здравым умом. Мне он был не в тягость, хотя попорчены у Сёльви и душа и тело – в том постарались люди.
