– А Олег Иванович не такой был. Он до последних дней упирался ногами за все, что только мог. Он жил, как и все офицеры, для того чтобы Родине служить!!! И мы, жены офицерские, не отставали от своих мужей. В казарме везде салфеточки разложены, цветочки расставлены в вазочки – все нашими руками, руками жен офицеров. А если проверка в полку, так мы тоже среди жен офицеров стрельбы на полигоне проводим. А как же… А однажды к очередной проверке мы своим женским коллективом оперу поставили – «Запорожец за Дунаем»!!! Вадим вы же знаете мои голоса?
Да, я знал ее голоса, и знавал упорство и упрямство генерала. Но зачем так упираться по жизни, мне было не понять. Ведь так и так, неминуемо в конце пути нас поджидает смерть… К чему все эти звездочки на погонах, к чему все эти знаки различия? К чему эта турбулентность в полете? Скачки напряжения. Ожоги и душевные раны. Из-за чего и почему? Почему мы в молодости так много упираемся и нам так свойственны амбиции непомерные – и следующие за ними падения, с высот недосягаемых – обычным воображением души…
– Но я же иногда бываю и пророком! Я же предсказала, что Олег Иванович примет командование над дивизией, на Урале. Личным составом в двенадцать тысяч человек!!! Мне сон приснился, я и предсказала. Потом Ельцин к нам в дивизию на охоту приезжал… Так у моего Григорьева, вы же знаете, Вадим, шея как у волка, никогда не гнется, ничего для себя не попросит, только для дивизии.
– Что тебе надо, генерал? Проси!
– Все, что мне надо, мне Родина дала!!!
– А для дивизии?
– Для дивизии мне нужно две рокадные дороги и мост через Пышму!!!
Так и сказал Ельцину – две рокадные дороги и мост, а все, что мне надо, – мне Родина дала!!! Я к Ельцину поверхностно отношусь, но все же благодарна ему за то, что он нам Путина дал! Я за Путиным с двухтысячного года слежу и наблюдаю. Какой молодец, умница какая. Как говорит иносказательно, а как он этим самодовольным янки зубы каждый раз показывает. Он следит за собой, ведет здоровый образ жизни. А его заоблачный полет с журавлями – сколько лет прошло, а страна и мир до сих пор помнят высоту его полета!!! А на лошадке с обнаженным торсом как катался – так, что Ельцину я очень благодарна за то, что он Путина двинул в президенты. Так мой Тимурчик почему-то Путина на дух не переваривает, терпеть его не может…
Когда Олег Иванович в академии учился, я много с документами работала. Я же за него всю политэкономику и весь марксизм-ленинизм писала. Все рефераты – это мое, это мои произведения искусства. А ночами я его чертежи в карандаше тушью обводила. Так после того, как я изучила материалы о том, как брались Зееловские высоты, у меня отношение к Жукову изменилось на сто восемьдесят градусов… Нельзя солдат, как скотину, на убой посылать… Вы же знаете, Вадим, что в уставе Израильской армии написано?
– Нет!
– Как же так. Там написано – если попался в плен, все рассказывай. Жизнь солдата на первом месте стоит, она превыше всего… Как же так, вы такого и не знаете?
– Так за всем, Диана, не уследишь… Так вот и не знаю этого, к стыду своему…
– Так вы хоть не забываете пить отвар шиповника, как я вам наказывала в свое время? Кусты шиповника, возле забора, все так же растут?
– Да, все так же растут. Я, Диана, четыре года подряд пил отвар по вашему наставлению, а последние два года забросил…
– Почему? Пейте дальше, это почки в порядок приводит. Как же так… А как пруд, вода в нем чистая?
– В озере полно тины, камышами зарастает. Почти никто в нем не купается, вода стала грязной…
– Озеро, Вадим, это водоем естественного происхождения. А пруд – это то, что барином вырыто. Это не озеро, а пруд, который местный помещик до революции вырыл. А как хозяин моего дома поживает? Говорят, вы с ним дружбу водите?
– Скорее соседствуем. С ним беда приключилась – его инсульт хватанул.
– Говорят, он много пьет?
– Да не очень, а теперь и вовсе нет. Он из больниц и госпиталей не вылезает.
– Как мой сад, мои яблони, вишня?
– Урожай дают. Я каждый год себе пару-тройку ведер яблок набираю.
– А он что же?
– Ему не до этого, он в муках.
– Творческих?
– Когда в каких.
– А вишни, наверное, птицы склевывают?
– Да, склевывают. Не успеешь глазом моргнуть, как поналетят и через пятнадцать минут ни одной вишенки не осталось на дереве. Но за садом Всеволод все же ухаживает и тепличку каждый год засеивает огурчиками, помидорчиками, кабачками, укропчиком, петрушкой…
– Когда у Даниловых дом как факел полыхал, стекла в нашей теплице от жара потрескались. Олег Иванович тогда на крышу дома залез и из шланга стену нашего дома поливал водой, чтобы он тоже не загорелся – вы же знаете, у нас брус обложен кирпичом. Я ему тогда шланг снизу подавала…
Голос Дианы потеплел, погрустнел и перестал звучать в моих ушах звоном колокольным – словно набат. Но она продолжила, не смотря на перемены в голосе:
– От меня, Вадим, как я с Арбата съехала, все подружки отвернулись. Было двадцать пять, а осталось две… В прошлом году перенесла операцию на глазах.
– В госпитале оперировались?
