Иногда человека по прошествии лет много проще узнать по голосу, нежели зрительно по фигуре и по лицу. А если уж только этот голос ярко выражен, и звучный, и звонкий, то тут уже без вариантов и только держись! Вы вне зависимости от того, сколько лет вы не видели до боли знакомого вам человека, узнаете его по голосу непременно. Вы узнаете человека по его тембру и манере изъясняться и самовыражаться спустя годы. Так оно и бывает у большинства людей, так и со мной произошло в тот вечер, еще не поздний. Вечер вечеру рознь, как вы знаете. Бывают вечера скверные, тоскливые и вялотекущие по настроению. Но бывают вечера, похожие на свистопляску, разухабистые, разудалые и запойные… И казалось бы, ничего общего между такими вечерами и быть в принципе не может. Но это, скажу я вам, лишь по первому впечатлению. Если же получше приглядеться к обстоятельствам прошедшего дня и наступающего вечера, то обязательно сыщется то общее, что роднит все без исключения вечера [я не беру в расчет природные аномалии – полярную ночь и белые ночи]. Так вот, этим общим для нас с вами является не что иное, как ничем не приметные сумерки, спускающиеся каждый вечер с небес на землю. Так, Диана мне и позвонила как раз тогда, когда на землю спустились первые и ничем не приметные сумерки, а закончила разговор со мной, когда на дворе уже была ночь глубокая… Понимаете, в чем было дело тогда – в сумерках конечно, а в чем же еще?
Я сразу – по первой интонации, по первому произнесенному ей предложению… узнал ее голос.
– Здравствуйте, Вадим, вы знаете, кто это вам звонит?
– Диана, неужели это вы!!!
– Да, я!!!
– Конечно узнал, как не узнать. Какими судьбами? Я так рад вновь вас слышать!
– Мне ваш телефон дала Тамара, жена Гургеновича…
– Так он умер!
– Знаю. Не только он умер, но и сын его тоже погиб…
– Как вы поживаете?
– Ой, лучше и не спрашивайте…
– Что случилось?
– Вы знаете, а я теперь живу не на Арбате, в своей шикарной квартире с камином…
– А где же, если не секрет?
– В Зеленограде!!! Вы только подумайте себе?! В каком-то Зеленограде, на первом этаже в двух комнатах вместе со вторым сыном!
– Он, как я помню, был очень хорошим фотографом?
– Так это в прошлом. А сейчас он в Шереметьево работает, и представляете кем?!
– Так откуда, Диана, нет, не представляю!
– Но вы же, Вадим, знаете, что мои сыновья по несколько языков знают благодаря мне… Я столько сил приложила для этого… И что теперь?!
– И что теперь?
– Теперь он живет в соседней комнате, вместе со мной – за стенкой… в этом… Зеленограде! На этом первом этаже и трупы иностранцев, со своим знанием английского, немецкого и французского, оформляет!
– Не понял, Диана, о чем вы говорите?
– О трупах, о трупах!!
– Каких трупах?
– Но, как же, Вадим?! Иностранцы – тоже люди и тоже умирают. Инсульт, инфаркт, несчастный случай…
– И что из того?
– Как что из того?! Трупы надо же домой отправлять. Вот мой сын с тремя языками и оформляет сопроводительные документы на трупы… Как вам такое?!
– Я в шоке!!!
– Вот именно что!
– Но, с другой стороны, вроде при деле и работает!
– Так трупы нечасто в аэропорт залетают, иностранцы не каждый день умирают, и их не каждый день нужно оформлять. Он чуть ли не через день на третий в комнате сидит или лежит, за компьютером… А мне-то каково на все на это смотреть, с высоты первого этажа панельной девятиэтажки!!!
Я с легкостью узнавал знакомые мне интонации, с которыми Диана расставляла нужные акценты по своим местам. Она не мешкала со словами и не задумывалась над следующей фразой. Ее речь была рациональна, подвижна и звучала твердо, ее звонкий голос все так же был уверен в себе и сквозь него – без какого, либо труда различались столь мне знакомые и едва различимые насмешливые намеки и полунамеки на внешние обстоятельства – сопутствующие ей и ее младшему сыну по жизни… Но был еще и старший. Старший сын Дианы был в свое время успешен во всем…
