Севу с трех лет воспитывала одна мама, и все из-за того, что родители его не нашли между собой общего языка и расстались друг с другом, когда Севе было три с небольшим годика. Да так расстались, что Всеволод увидел своего папу следующий раз – первый раз в сознательной жизни – только через тридцать семь лет, после похорон мамы. На похоронах мамы Всеволода его папа подошел к Марте (по стечению жизненных обстоятельств сам Всеволод не смог присутствовать на похоронах) и передал ей на листочке номер своего телефона со словами:
– Если Всеволод захочет, то пусть наберет мне.
Всеволоду с детских лет не хватало отца – и это сразу бросалось в глаза при любом упоминании Всеволодом о своем родном папе. Но при этом он не был обделен мужским вниманием. Примером для него был дедушка, да и не только дедушка, но и поэт, настолько знаменитый и известный, что только при упоминании имени которого хочется встать со стула, – чем не мужское внимание. А несколько лет гражданским мужем Светланы был адвокат, имя которого уже не один десяток лет гремит на всю страну, – и это тоже внимание мужское. Но вряд ли мужское внимание способно полностью заменить собою отца – и поэтому мы определимся с вами на будущие таким образом: Всеволод рос без отца, но с дедушкой, и вниманием мужским он все же не был при этом обделен.
Пока вот так-с, дорогие мои. Но через двадцать неполных строк станет по-другому.
Первый раз Севка выпил вино со своими одноклассницами Олей и Ирой в одиннадцать лет на Арбате, в Староконюшенном переулке. Мама застукала Всеволода и посоветовала ему:
– Севка, выпей стакан кефира – это лучшее средство от похмелья, голова сразу перестанет болеть.
Сева прислушался к маме и выпил стакан кефира, после чего у него сразу же перестала болеть голова.
Первый раз закурил Севка в двенадцать лет. Мама унюхала запах никотина и предупредила сына:
– Севка, будешь курить, не вырастешь – девчонки вырастут, а ты так и останешься карликом, все курильщики низкие ростом – коротышки…
Сева не мог не прислушаться к словам мамы и сразу бросил курить. Он не хотел быть низким карликом, но хотел стать высоким красавцем под стать маме…
Первый и последний раз Сева украл в пятнадцать лет. Он свернул у соседа с капота его «Волги» оленя. Сосед пожаловался маме Свете, мама сказала Севе:
– Сынок, будешь воровать, сядешь и не выйдешь…
Всеволод испугался маминых слов и больше не воровал ничего, никогда и ни у кого.
И где же здесь тогда мужское внимание, поинтересуетесь вы у меня. Ан нет его здесь и в помине, отвечу я вам…
Примеры мужчин, успешных и всячески достойных, пред глазами юного Всеволода были вне всяких сомнений, подражать и брать пример Всеволоду было с кого – этого не отнять. А вот внимания мужского Всеволоду в детстве таки и не хватало.
Поэтому примем в дальнейшем за истину в последней инстанции, без как кого-либо сопровождения, с пояснениями и комментариями: Всеволод рос без отца и воспитывался мамой, но при этом огромное влияние на формирование его характера оказал его дедушка – Бояринов Константин Александрович.
Мне было суждено в первый год нашего знакомства со скульптором дважды повстречаться с его папой Всеволодом. От этих двух встреч с его отцом у меня осталось впечатление двоякое и неоднозначное. Сложно с первого – второго раза, вы знаете ли, очень сложно вот так вот запросто взять и залезть в душу незнакомого тебе человека. Залезть – да и обшарить все и по всем углам, вывернуть чужую душу, всю да наизнанку – да еще и без последствий. Материя тончайшая, знаете ли, душа, за семью печатями от нас скрытая, можно даже сказать, что потемки. Возьмешь ненароком, да и сделаешь неправильный и опрометчивый вывод, скребанешь, так сказать, впотьмах да ноготком, не там где следует, да по живому. Пройдешься от души, да размашисто, росчерком пера не по тому месту и по тонкой ткани – и поранишь душу. Аккуратнее надо работать с таким тончайшим материалом, как душа человеческая, крайне трепетно с ней обращаться следует, для того чтобы, упаси Господи, не обидеть человека попусту, но рука-то чешется и слово зовет, а совесть-то потом и мучает… И жить и спать спокойно не дает…
Папе Всеволода – Всеволоду Стельнову, было уже немного за семьдесят, но ходил он, не сгибаясь и не кланяясь на каждом шаге земле, хотя и был чуть сутуловат. Выглядел он молодчиной. Чувствовалось, что он поддерживает в себе форму и стать, хоть сейчас бутсы на ноги и на футбольное поле выбегай. Я оценил его по возрасту лет в шестьдесят. Создавалось странное ощущение. Такое ощущение, что через десяток-другой лет скульптор сравняется по возрасту со своим отцом, хотя и сам Всеволод выглядел моложе своих лет. Это был приятный в общении и симпатичной наружности мужчина ростом со скульптора.
Жил он этими годами третьим браком с женой младше его по возрасту на четверть века. И у них был сын возрастом тоже все в те же самые четверть века с небольшим.
