Когда папа Всеволода протянул мне руку, для того чтобы со мной поздороваться, я обратил внимание на то, что он очень сильно похож на свою внучку, дочку Всеволода-младшего, Алису. От моего взгляда не укрылось то, что Алиса была такой же высокой, такой же спортивной и подтянутой, как и ее знаменитый дед. Да и сутуловатостью в плечах, и чертами лица она была очень близка к своему деду.
– Как же вы похожи на вашу внучку.
Сказав это, я наконец-то обратил внимание на протянутую мне руку и поздоровался со Всеволодом-старшим. Косточки и хрящики моей правой руки захрустели, и я тоже с силой сжал руку… Да, крепкое рукопожатие, несомненно крепкая рука, ничего не скажешь…
В гостях отец и сын Стельновы – Державины пробыли у меня с час– полтора. Я показал отцу Всеволода домик, в котором я жил тогда, и дом, который мы начали строить с женой той весной.
– Вот так вот я и живу, Всеволод.
– А чего, нормально, ничего лишнего, я бы от такой дачи тоже не отказался.
– У меня брат Толя все детство за «Торпедо» болел.
– Надо будет ему майку передать в следующий раз в качестве презента.
– Передавайте, он будет очень рад. Как же Алиса все-таки на вас походит, – не удержался я от навязчивого сравнения во второй раз подряд.
– Ну да, очень похожа, я знаю это. Жалко только, что она большой теннис забросила, я ее в спортивную школу сосватал три года назад. А так бы, с такими задатками, чемпионкой стала бы без вопросов…
Разговор наш был неспешным и незатейливым. Он позволял задуматься о некоторых вещах и постоянно наталкивал меня на одни и те же мысли… Я бы сказал, чрезвычайного характера.
Во время разговора со Всеволодом-старшим я постоянно ловил себя на простой, казалось бы, вещи. Той вещи, что сам Всеволод Державин мало чем походит на папу своего знаменитого. Они разнились друг с другом во всем, с чего ни начни и чего ни коснись. Привычками, характером, да чем угодно, до чего ни дотронься. Один общительный сверх меры, другой – замкнутый на своих мыслях. Один постоянно улыбался и всегда готов что-то сказать собеседнику, другой же немногословен и себе на уме. Внешне же Всеволод-младший более всего походил собой на дедушку – Константина Александровича, но никак не на папу. (По рассказам его сводного брата Дмитрия, он даже курил в точности так, как это делал дедушка, закинув ногу на ногу.)
По моему мимолетному наблюдению, папа Всеволода, скорее всего был упрямым интровертом, склонным к победам и не склонным к лишним раздумьям по ходу своего передвижения по пути жизненному и по пьедесталам своим. Во время беседы у меня сложилось стойкое впечатление того, что для него не существовало в принципе слова, простого и понятного для большинства людей, – слова «компромисс». Передо мной сидел человек без тени сомнения на своем лице – это был человек, ушедший к этим годам в ТЕНИ. Он был самим собой и даже и не пытался строить из себя ПЕРСОНУ. Это был уверенный в себе человек, не выставлявший себя напоказ другим. В отличие от своего сына, который во время разговора запрыгивал из ТЕНИ в ПЕРСОНУ с легкостью необычайной – как кузнечик с места на место скачет. Он это делал ежесекундно – как мастер циркового искусства или, предположим, гитарист, перебирающий аккорды на гитаре. Запрыгивал и выпрыгивал из одного состояния в другое с легкостью, не свойственной для большинства простых людей…
Я еще раз открыто посмотрел в лицо Всеволода Стельнова и задумался вот о чем. А мог ли и умел ли он вообще прощать? Я думаю, вряд ли. А мог и умел ли он любить, безумно и страстно? Наверное, да. Но способен ли он был на продолжительные чувства? Точнее, мог и готов ли он был пожертвовать собой и отдать всего самого себя любимой женщине? Готов ли он был бросить все ради любви к ней? Ответ не лежит на поверхности, как могло показаться с первого взгляда. Может, да, но может, и нет. А мог ли он уйти из семьи и забыть о существовании своего сына на тридцать семь лет из-за обиды на жену свою знаменитую? Да, и еще раз да (интроверты так обидчивы порою)!!! А мог ли он увидеть в Володе через весны и годы разлуки подобие самому себе? Вряд ли. И скорее нет, чем да. А любил ли он своего сына, столь на него непохожего, и думал ли он о нем все эти годы??? Да и только да!!! Ведь мы все так часто любим порою совсем не похожее на нас… Но был ли он виноват в столь длительной разлуке с сыном??? Нет и еще раз нет, и только нет!!! И все оттого, что он не мог изменить своему характеру чемпиона. Он не был склонен к компромиссам в силу того же характера своего железобетонного и неуступчивого, а иначе чемпионом-то и не стать. Он не мог переделать себя самого и уступить себе самому, он не мог изменить своему психотипу интроверта, заложенному в него с рождения, кодом генетическим.
