Молодая вдова Сара Тальбот пытается выяснить, почему ее пасынок, находясь в Париже, был жестоко убит неизвестными лицами. Официальные органы оказались неспособными пролить свет на данный вопрос тем более привлечь виновных к ответу. Оказавшись в безвыходном положении, Сара обратилась за помощью к сержанту британских парашютно-десантных войск Шону Игану, после чего они на пару прослеживают цепочку трагических событий, перемещаясь из Лондона в Париж, затем оказываясь в крепости дона сицилийской мафии и, наконец, в поместье влиятельного ольстерского политика.
Посвящается Ширли Купер
Отомстить — значит пройти сквозь ад
Сразу после четырех щели в крышке из жердей бамбука у него над головой стали светлеть. Снова пошел дождь. Сначала небольшой, он скоро превратился в сплошной ливень, от которого было негде укрыться.
Шон Иган сидел на корточках в самом углу, засунув руки подмышки, в попытке сохранить то немногое тепло собственного тела, которое осталось. Размер ямы не превышал четырех квадратных футов, так что лечь он не мог, даже если бы и хотел. Он вспомнил, что читал где-то, что горилла является единственным животным, которое может валяться в собственных испражнениях и не испытывать дискомфорта. Этой стадии Иган еще не достиг, хотя к зловонию успел притерпеться.
Он был босым, но ему оставили его камуфляжную прыжковую куртку и брюки. Его голова была замотана тканью цвета хаки на манер чалмы, как это принято в пустыне. Лицо осунулось, кожа плотно обтянула выдающиеся скулы. Иган ждал, его светлые голубые глаза были лишены всякого выражения. Дождь просачивался в щели у него над головой на высоте двенадцати футов. Глиняные стены намокли, и время от времени от них отваливались куски грунта и падали вниз в воду на дне, которая поднялась уже на три-четыре дюйма.
Он ждал, безразличный ко всему этому и, наконец, услышал звук шагов. Кто-то шел, насвистывая, несмотря на дождь. Человек наверху был в такой же камуфляжной форме как у Игана, за исключением некоторых незначительных различий. Афганский вариант формы был разработан для российской армии в период оккупации этой страны. Судя по петлицам на воротнике, сержант. Над козырьком фуражки красная звездочка советской армии и эмблема 81-ого воздушно-десантного полка.
Иган разбирался в таких вещах, потому что это было его специальностью. Он смотрел наверх и молча ждал. Сержант держал в одной руке автомат АК, а в другой котелок с привязанной к нему длинной веревкой.
— Еще с нами? — позвал он весело по-английски, положив винтовку рядом с собой. — Должно тебе там внизу мокровато? — Иган ничего не ответил. Он просто сидел и ждал. — По-прежнему не хочешь разговаривать? Ладно, еще наговоришься, приятель. Все, в конце концов, начинают говорить. — Сержант спустил котелок на веревке через щель. — Завтрак. Сегодня утром только кофе. Нам ни к чему, чтобы ты набрался сил.
Иган взял котелок и открыл его. Это, действительно, был кофе, на удивление горячий, от которого поднимался пар во влажном воздухе. Подкатила дурнота, его тошнило даже от одного запаха кофе. Выпить его он не мог, и его тюремщики это знали.
Сержант засмеялся.
— Понятно. Ты пьешь только чай. Какая жалость. — Он расстегнул брюки и стал мочиться через щель. — Не попробуешь для разнообразия?
Увернуться невозможно. Иган вжался в угол, смотрел наверх и продолжал молчать.
Сержант подобрал АК.
— Даю тебе пять минут. Когда вернусь, чтоб котелок был чист. Будь хорошим мальчиком, все выпей, а то мне придется тебя наказать.
Сержант пошел прочь. Но Иган еще подождал, напряженно вслушиваясь. Когда шаги сержанта затихли, он поднялся. Пять минут. Единственный шанс для него. Он сорвал с головы чалму, и сразу стало видно, что только верхняя часть ее оставалась целым куском, дальше материал был располосован по всей длине и полосы сплетены в жгут. Он проделал это ночью.
Иган торопливо обвязался жгутом под руками, закинул петлю на шею, свободный конец зажал в зубах. Потом он прислонился спиной к стене, уперся ногами в другую, и так стал подниматься наверх, пока не коснулся бамбуковых перекладин. Теперь Иган взял конец жгута, который держал в зубах пока лез наверх, и обвязал им пару жердей, надежно закрепив.
Тишина, только падает дождь. Он узнал о приближении сержанта, когда тот был еще далеко. Иган выждал несколько мгновений, оттолкнулся от стены ногами и с криком полетел вниз.
Бамбуковые балки прогнулись у него над головой, тело повисло, раскачиваясь и вращаясь. Иган склонил голову набок, чтобы была видна веревка у него на шее, и прикрыл глаза. Жгут врезался подмышками, приняв на себя вес тела.
Иган знал, что сержант как раз подошел. Он слышал, как тот, встав на колени, вскрикнул от удивления, выхватил из-за голенища боевой нож и, просунув его между балок, перерезал веревку. Иган позволил себе приземлиться со всей тяжестью, и бесформенной кучей замер в жиже на дне. Он лежал так и ждал, зная, что балки были убраны и спущена бамбуковая лестница.
Сержант быстро спустился вниз и присел рядом.
— Вот придурок! — воскликнул сержант, переворачивая его.
С двух сторон взметнулись руки Игана с плотно сжатыми кулаками и выступающими костяшками средних пальцев, нацеленными сержанту в шею за ушами. Сержант не успел даже вскрикнуть. Он тихо застонал, глаза закатились, и он мгновенно лишился сознания.
Иган немедленно снял с него сапоги парашютиста, надел их и зашнуровал. Затем надвинул на лоб его фуражку с красной звездой и осторожно поднялся по лестнице наверх.
