Ну не говорить же ей, что он узнал шарф. Бывают моменты, когда лучше промолчать. Мудрость сию Федор Лебедев обрел только недавно. А еще понял, что это именно та, прощальная картина, которую сын Снегирева привез Эльзе Львовне. Но задавать лишних вопросов не стал.
– Значит, учеников у него точно не было? – переспросил Федор, когда они вернулись на диван.
– Во всяком случае, не в нашем селе. Может, когда-то раньше…
– А сын?
– Вы хотите спросить, был ли сын художником?
– Ну да.
– Нет. Они вообще не были близки. Пал Палыч разошелся с его матерью, когда сын в школу пошел. Помогал, когда тот учился. Сын редко его навещал. Один-два раза в год. Поохотиться приезжал. Он очень любил охоту. А отцовское творчество не одобрял. Ценил только то, что можно продать. А картины Пал Палыча…
– А не можете сказать, – Лебедев вытащил из рюкзака ноутбук и попытался зайти на сайт с картинами Альбины Ереминой. Интернета не было. – Черт! У вас случайно нет интернета?
– Нет, – она покачала головой. – В школе есть, а дома я как-то даже не думала. У меня и компьютера-то нет.
Для Федора отсутствие интернета в доме было непостижимым ретроградством.
– И за все эти годы вы ничего не слышали о нем?
– Нет. Но я пыталась искать его в интернете. Или сына. И ничего не нашла. Может, еще чаю?
Ответить помешал телефонный звонок.
– Федор?
Тимур был мастером скрывать свои истинные эмоции. Вот и сейчас голос его прозвучал абсолютно буднично.
– Да, Тимур Михайлович! – отозвался парень.
– Похоже, процесс пошел, – сообщил начальник.
Ну вот, опять он в пролете! Волна разочарования накрыла Федора с головой. Но тут Тимур радостно добавил:
– Исключительно благодаря тебе!
– Да ну? – Федор не верил своим ушам.
– Я навел справки о сыне Снегирева. Антон Павлович Снегирев. Личность ничем не примечательная, кроме двух фактов. Первый: девичья фамилия его матери – Еремина. И она не однофамилица, а двоюродная тетя нашего Еремина. Тебе это ни о чем не говорит?
Федору было страшно неловко обсуждать с Тимуром ереминско-снегиревское родство в присутствии Эльзы Львовны. Асины «розовые очки» привили ему несвойственную ранее деликатность.
– Я это… – сказал он, надеясь, что Тимур войдет в его положение.
И Тимур вошел:
– Ты не можешь говорить?
– Ага! – затряс головой Лебедев, как будто Тимур мог его видеть.
– Тогда вторая новость. У Антона Павловича из недвижимости вне города только небольшой дом в лесу неподалеку от Старска. Когда-то в нем жил местный лесник, но когда лесников сократили…
– Как это сократили?
– Ты разве не в курсе? После принятия Лесного кодекса лесников сократили, остались только лесничие.
– Один фиг? – Федор забыл о присутствии Эльзы Львовны и стал обычным Федором, говорливым и нетерпеливым.
– У лесничих свои задачи. Занимаются они в основном бумагами. А лесники жили в лесу. Собирали валежник, ликвидировали свалки, которые оставляют после себя некоторые несознательные туристы, тушили пожары. Существовали целые династии лесников, и человек, выросший в лесу, знал его, любил, берег.
– Короче, Тимур Михайлович, я проникся. Лесников нужно вернуть в лес.
– Нужно, – согласился Тимур. – Так вот. Наш Антон Павлович Снегирев – большой любитель охоты – купил дом лесника и устроил в нем что-то типа охотничьего домика.
– Подождите, Тимур Михайлович, вы предполагаете, что… – Тут Федор метнул взгляд в сторону Эльзы Львовны.
Она, казалось, полностью ушла в воспоминания, но Федор готов был дать голову на отсечение, что женщина не пропускает ни одного слова.
– Давайте так. Найдите координаты домика и пришлите мне эсэмэской.
– И не подумаю. Возвращайся в офис, и мы поедем на машине. Обещаю взять тебя с собой.
– Но пока я вернусь, пока мы соберемся… Тимур Михайлович! Ну, пожалуйста. Если бы я мог! Ну нет тут нормального интернета! А информация эта, она же в общем доступе.
– Федор! Ты понимаешь, что это лес! Глухой лес, в котором водятся дикие звери. И одно дело поехать туда на машине, а другое дело – пешком. Жми домой, я постараюсь перехватить тебя по пути. Сейчас узнаю координаты и перезвоню.
– Эльза Львовна, – завопил Федор, хватая из вазочки последнее печенье, – спасибо огромное за информацию! Я полетел!
– Что-то случилось? – Резкая трансформация вежливого и почтительного юноши в петарду, подпрыгивающую и разбрасывающую искры, смутила пожилую женщину. Но за многолетнюю учительскую практику она видела и не такое, а потому прошла на кухню, взяла пакет с остатками печенья и вручила Федору: – Держите, Федор. И спасибо вам.
– За что же? – спросил он, обрадованный подарку.
– За воспоминания. За компанию. Если вам еще понадобится какая-то информация – приезжайте. Места у меня меньше, чем у Светланы, но как-нибудь поместимся.
