Оказавшись на спине, кожаный капюшон отлип от тела и начал раздуваться, открывая брюхо. Он бил по земле, стараясь перевернуть тело. Именно этого я и ожидал. Поднырнув под энта и втиснувшись между складками кожи, под углом вонзил лезвие каменного ножа между сердцем и плотными красными наростами вокруг. Именно там, насколько я помнил, находится мембрана, и это самое слабое место. Я угадал, и нож вошел по самую руку, заставив фархана издать булькающий визг. После этого он начал с удвоенной силой вырываться из стянувших его древесных оков. Я понимал, что долго Глор не продержится, и со всей силы начал проворачивать нож вокруг сердца. Все же лезвие было недостаточно острое, чтоб резать мембрану, но я с остервенением дергал его, стараясь не перерезать, так перетереть. Рывками нож проходил по контуру сердца. Все это время кожаные складки молотили по мне пытаясь избавиться от меня и закрыть самое дорогое. «Поздно, мразь, ты сделал ошибку, и я не упущу такого шанса!», – выплюнул я сквозь сжатые зубы, наваливаясь на нож, из-под которого на меня, в который раз за сегодня, фонтанами брызгала кровь. В этот раз она была ярко алая и очень напоминала обычную кровь, но я, не обращая на это внимания, продолжал резать.
В какой-то момент мне показалось, что у нас получится, ещё немного и победа будет за нами. Но тут энергия у Глора закончилась. Оковы крепко держали конечности, но вот в самом энте сил не осталось. Краем глаза я заметил, как фархан дернулся, и тело энта, не выдержав, разорвалось на части, улетев в разные стороны и разбрызгивая во все стороны темно-зеленую кровь. Кошка молниеносным движением извернулась, перевернувшись на живот, придавив меня. Все тело захрустело, я почувствовал, что в груди что-то лопнуло, рукоятка каменного ножа пробила мне ключицу, дробя фантомные кости или что там у меня вместо них. Из глаз, ушей, рта и носа брызнула белая кровь, смешиваясь с алой кровью фархана. Кошка медленно поднялась на лапы, ее сердце зависло на высоте в метре от меня. Передо мной возникла его морда. Тьма в его черных глазах будто пыталась меня поглотить, промораживая внутренности. Его шея напряглась перед тем, как опустить клыкастую морду и оборвать мою жизнь. В этот момент мой взгляд переместился на сердце, которое я так и не смог вырезать, оставалась примерно одна четвёртая круга, рукоять ножа все так же торчала, окрасившись моей белой кровью. От злости на эту драную кошку я собрал все остатки сил и, захлебываясь кровью, выкрикнул: «Выкуси!» – одновременно с этим прижал к себе ноги и на подобии пружины распрямил их, метя в сердце. В это мгновение челюсти сомкнулись на моем лице.
Пустота… холодная и бесцветная. Она была по всюду, даже внутри меня. Мне казалось, я сам был пустотой, но почему-то я чувствовал раздражение, исходящее отовсюду. Словно голоса шептали мне: «Чужак, исчезни, ты не принадлежишь нам». Я не помнил кто я или что. Кем я был раньше и что делал. От этого чувства внутри появилась дыра. Черная и опасная клякса, яростная и спокойная яма. С каждым мгновением этот провал внутри становился больше, забирая уже привычную мне пустоту и мой холод. Начали появляться краски, преимущественно красные, багровые, алые и они приносили с собой боль. Каждый блик этого адского безумного буйства огненных искр впивался в меня, кусал, обжигал. Я не мог избавиться от боли, от страха. Агония начала закручиваться в огненный торнадо, меня скручивало, разрывало, сжигало. Бесконечность, безысходность, желание исчезнуть пылающими метеоритами разрывали мою сущность. Казалось, прошла вечность, и она никогда не закончится, делая из меня живую огненную куклу. Безумие постепенно начало захватывать меня. Пусть так, может мне нужно принять это, слиться с этим огнем, наполнив свою пустоту. Я уже ощущал себя одним сплошным куском пылающей энергии, и боль начала приносить мне удовольствие.
