— Я с тобой поеду, — отозвался его сосед Абдреим; он хотел еще что-то добавить, но как-то сразу не нашел слов, смущенно улыбнулся, махнул рукой и сел.
Затем поднялся с места старик Айдос. Он заговорил, степенно поглаживая бороду:
— Бедный бедному всегда друг и брат. Ведь не богатый же станет помогать Советской власти в беде. Я тоже выйду в море и весь улов отдам голодающим детям. Прошу молодого джигита Андрея помочь мне.
Старики начали оживленно переговариваться между собой, но ни к Шамурату, ни к Айдосу не присоединились. Андрей подождал еще немного, потом сказал:
— Не будем спешить с окончательным решением, уважаемые друзья. Мы еще побудем в ауле, познакомимся поближе и все обдумаем как следует. Дело такое непривычное, большое, что его не решить в один присест. Прошу почтенных рыбаков приютить товарищей, приехавших вместе со мной.
Все одобрительно зашумели. Раздались голоса: «Ко мне, ко мне, ко мне!» Многим было интересно послушать у себя за ужином приезжего гостя из Муйнака. Андрея увел к себе дедушка Айдос.
Через несколько дней из Тербенбеса вышли в море на лов рыбы для голодающих десять рыбаков. Но среди них не было Айдоса. Он заболел лихорадкой и почти целую неделю лежал, а бабушка Нурбике поила его целебными травами. Старик был подавлен тем, что он отстал от других в таком хорошем деле. Долгие осенние вечера просиживал с ним Андрей, и беседы их затягивались часто за полночь.
— Почему Айдос-ата, вас зовут в ауле ханом рыбаков?
Старик улыбнулся:
— Не зовут, а звали. Стар я теперь, чтобы быть ханом, то есть руководителем, главой рыбаков. А что означает рыбацкий хан, я тебе скажу. Как говорят у нас, быть рыбацким ханом — это знать язык рыб. Конечно, никакого языка у рыб нет. Но вот, например, в Турткуле занимаются земледелием, и людей, которые лучше всех знают это дело, называют «дийхан-баба», что означает «знаток земли», земледелия. Рыбацкий хан — то же самое. Надо хорошо знать, где, когда, какие водятся рыбы, когда какую рыбу лучше всего ловить, как расставлять сети и еще много разной рыбацкой премудрости. Если ты все это знаешь, то рыбаки выберут тебя своим ханом, будут следовать твоим советам. А когда совсем состаришься и трудно будет тебе выйти в море, молодые рыбаки у нас не забывают своего руководителя, помнят его советы и наставления, привозят ему рыбу. Вот что такое ханство рыбака. Ты, наверно, понимаешь, что по сравнению с хивинским ханом рыбацкий хан просто бедняк, но зато он живет своим трудом, а хан Хивы — жестокий и жадный человек, он живет трудом народа и грабит народ.
— Может быть, ата, хорошо бы заменить для рыбаков слово «хан» другим словом?
— Разумеется, можно заменить, но в аулах никто не спутает рыбацкого хана с хивинским, — закончил, улыбаясь, старик.
Он помолчал, а потом заговорил снова:
— Андрей, ты еще не рассказал нам о твоих родителях. Живы ли отец и мать?
— Мой отец умер от холеры, а мать жива.
— Это хорошо, когда у человека есть мать. Откуда ты знаешь наш язык?
— От матери. Отец мой был русский, в молодости он женился на каракалпакской девушке. Очень любила его мать, и хорошо они жили, да вот злая болезнь унесла его…
— Где же повстречались твои родители?
— В самом Турткуле, где мы сейчас живем. А дело было так. Родители моей матери умерли от голода, а ее спасла добрая женщина, работавшая сестрой милосердия в больнице. Так что мать моя выросла в городе, а отец работал фельдшером в той же больнице. И они поженились. Когда я сказал матери, что комиссия по борьбе с голодом посылает меня и нескольких моих товарищей в Тербенбес, она ответила: «Хорошее это дело, сынок, поезжай и расскажи людям, как голодают дети, убеди их, что каждый человек должен помочь им». Вот я и приехал сюда, ата. Я рад, что в ауле нашлись люди, которые не остались глухими и равнодушными к судьбе голодающих.
— Ты прав, Андрей. Просто невозможно быть равнодушным и не помочь в такой беде… — Старик опустил голову и помолчал. — Когда-то мой собственный сын, Генджибай, погиб от голода… Если бы ты знал, какую горькую и голодную жизнь мы прожили под властью баев и ишанов… Расскажи мне, Андрей, где находится та земля, которую ты называешь Поволжье?
— Это города и деревни на берегах реки Волги.
— А где она, Волга? Большая ли это река?
— Очень большая, ата. В давние времена называли ее степные люди Ак-Едил.
— Вот оно что, — протянул Айдос и понимающе улыбнулся. — «Ак» — это по-нашему «белый», а «едил» — «многоводный», «широкий». Выходит, что эта река белая и многоводная.
— Да, ата, русские называют ее Волгой.
— И много народа живет на ее берегах?
— Очень много. Там большие города: Казань, Уфа, Самара, Астрахань; вокруг них множество деревень, и все население так жестоко голодает, умирают дети…
— Кто же виноват в этих бедах?
— Виноваты белые. Они грабят и разоряют народ. Вся страна охвачена пожаром гражданской войны. Перед приходом красных на Волгу белые жгли на полях урожай хлеба, истребляли скот. К этому добавилась засуха, сгубившая посевы…
— Подожди, подожди, сынок, а кого вы называете белыми?
