— Обязательно побывай там, Айтбай!
— Товарищ комиссар, а много ли рыбы мы уже отправили в Астрахань?
— Я вчера как раз сверялся на пристани, — ответил Краснов. — Пока ушло около тридцати тысяч пудов. Но будет гораздо больше. Почти каждый день прибывают лодки с рыбой. По всему видно, наши комсомольцы и активисты хорошо работают в аулах, и народ откликается на призыв Советской власти о помощи. Сегодня я был у председателя ревкома. Он говорил, что из Туркестана уже отправлено голодающим шестьсот тысяч пудов хлеба и к нам в республику прибыли двести тысяч человек из Поволжья. Всех их обеспечили питанием, жильем, одеждой.
— Очень отрадно это слышать, товарищ комиссар. Наши русские братья не жалели ни сил, ни жизни, чтобы добыть свободу для всех народов России. Только с их помощью каракалпакский народ избавился от власти ишанов и баев, а теперь, когда у них беда — засуха сгубила урожай, — наш священный долг помогать всем, чем можно, чтобы спасти от голодной смерти миллионы людей. — Айтбай разволновался и сильно закашлялся.
— Мы это и делаем, и, как мне кажется, успешно. — Краснов помолчал. В голосе его зазвучала озабоченность. — Знаешь, Айтбай, меня очень беспокоит твой кашель. Почти месяц прошел, а ты по-прежнему болеешь. Сходил бы к врачу. Может, даст он тебе какое-нибудь лекарство… Как бы ты в море еще больше не застудился. Может, переждешь хоть денек?
Айтбай тяжело вздохнул:
— Никак не могу, товарищ комиссар. Мне не дает покоя одна мысль.
— Какая? — насторожился Григорий Иванович.
— Помните, я рассказывал вам о старике из Тербенбеса, который спас меня после нападения басмачей?
— Помню. А при чем тут старик?
— Хороший это человек. Он агитировал односельчан выйти на лов рыбы для голодающих. Не может быть, чтобы он сам не вышел в море. Я уже проверял по всем записям на приемном пункте, а его все нет и нет! Не приезжал старик. Вот я и думаю: не случилось ли с ним беды в море? Долго ли опрокинуться лодке в такую бурю… Ни одного дня я не могу провести без поиска, вдруг как раз Айдос и терпит бедствие…
— Всякое бывает, но ты же говорил, что старик опытный ловец, настоящий рыбацкий «хан», как называют в ауле таких людей. Если он и отправился в путь, то, наверно, не один.
— А с кем ему идти в море? — возразил Айтбай. — Сыновей у него нет. Один внук — мальчик, кажется, лет тринадцати или четырнадцати. Правда, рослый, крепкий парнишка, но все же… какой он помощник?
— Не скажи, такие ребята часто помогают не хуже взрослых. Впрочем, я не отговариваю тебя от поездки. Вижу, ты не успокоишься, пока не уляжется шторм на море.
— Так и есть, товарищ комиссар. Мы с Касымом договорились: пока в море неспокойно, наша помощь там всего нужнее. А кроме того, может быть, как вчера, удастся в каком-нибудь ауле на островке поговорить с рыбаками. Очень хорошо встречают нас ловцы и бедняки-дехкане. Большая радость открывать им глаза на новую жизнь, вырывать из-под влияния духовенства и богачей.
— Правда твоя, Айтбай! Я и сам это чувствую, когда встречаюсь и беседую с рабочими и дехканами. Заходи ко мне сразу, когда вернешься, вместе обдумаем, кого послать со следующим грузом рыбы в Астрахань.
— Эх! С какой охотой я сам поехал бы туда! — воскликнул Айтбай.
— Еще бы! И я бы с радостью поехал. Что ни говори, приятно прийти в комитет помощи голодающим и порадовать там всех успехами. Да и друзья есть у меня в комитете партии в Астрахани, я их давно не видел.
— Так за чем же дело стало, товарищ комиссар?
— А за тем, что, думается, надо послать не тебя и не меня, а тех ловцов, которые рыбу добывали. Пусть они сами выслушают слова благодарности и братской дружбы. А заодно повидают много интересного. Ведь наши люди не видели Волги, большого города. Будет им о чем рассказать в родном ауле, а главное, о том, как их принимали, приветствовали, благодарили. Знаешь, какое впечатление произведут слова односельчанина, который сам, как доверенное лицо от рыбаков Арала, побывал в городе на Волге? Да его наперебой в каждую юрту звать будут, чтобы послушать интересные новости. А как это послужит делу нашей партийной агитации и пропаганды!
— Понял, товарищ комиссар. Вы правы. Именно так и надо сделать. Буду у вас, как только вернусь.
— Заговорились мы с тобой, Айтбай. Не так уж много времени осталось, чтобы поспать перед трудным рабочим днем.
— Сейчас, товарищ комиссар, я закончу переписывать письмо и отправлюсь спать. А на рассвете — в путь!
— Счастливой дороги! Желаю тебе удачи!
Утром, едва рассвело, парусное судно отвалило от причала. Сильный холодный ветер быстро подхватил его и погнал далеко от берега в открытое море. Кругом все еще с грохотом носились огромные волны, яростно ударяясь тяжелой массой воды о бока парусника, бросая его с борта на борт.
Айтбай, весь напрягшись, пристально вглядывался в сумеречную даль, туда, где темное небо будто сливалось с морем. Ему казалось, что волны носятся, перехлестывая через горизонт, и задевают своим гребнем темно-серые, мрачные горы облаков.
