— Что же, очень хорошо, что выздоровление Айдоса приобщит и меня к святому делу помощи голодающим. А сейчас, — доктор улыбнулся, как бы смягчая строгость слов, — всех прошу удалиться. Больному нужен покой. Ему нельзя разговаривать. Да и я с вами уйду, меня ждут больные.
— Доктор, может быть, вы разрешите мне еще раз зайти вечером, если больному будет лучше?
— Нет, нет! О состоянии больного вы сможете справиться у Марин Семеновны. Сегодня с больным больше никаких свиданий, — глаза врача посуровели, — и никаких разговоров. Выздоровление — прежде всего.
Краснов поклонился.
— Спасибо, доктор. Значит, до завтра?
— Да. Извините, меня ждут другие больные. — Комельков заторопился к выходу.
Вслед за ним вышел Краснов. В дверях он столкнулся с Нагымом и Айтбаем, которые, широко улыбаясь, собирались перешагнуть порог палаты. Григорий Иванович остановил их:
— Подождите, друзья. Врач запретил разговаривать с больным.
— А мы не будем разговаривать, — горячо возразил мальчик, — я только взгляну на дедушку!
Подошла Мария Семеновна и осторожно прикрыла за собой дверь.
— Прошу посетителей удалиться. Больному запрещены не только разговоры, но и свидания, — очень тихо и решительно сказала она. По тону ее стало ясно, что к Айдосу их не пропустят.
— Сестрица, — взмолился Айтбай, — ну хоть одним глазком… этот мальчик внук старика.
— Посмотрите отсюда. Только никаких разговоров, ни звука. — Мария Семеновна приоткрыла дверь.
Нагым с Айтбаем, жадно вытянув шеи, заглянули в комнату. Они увидели старика. Очень бледный, он спокойно лежал, глаза его были закрыты.
— Спит, — прошептала Мария Семеновна и тихонько закрыла дверь.
…На другой день, рано утром, Нагым с Айтбаем уже стояли у входа в больницу. Старенькая женщина в синем халате мыла пол в коридоре.
— Мамаша, будьте ласковы, позовите сестру Марию Семеновну, — попросил Айтбай.
— Зачем она вам?
— Хочу скорее повидать моего дедушку, — быстро проговорил Нагым.
— Всем не терпится. Скорей да скорей… — заворчала старуха. — А о том не подумаете, что больному человеку спешить некуда. Зачем вас принесло сюда ни свет ни заря? Идите с богом! Больные еще не пили, не ели, обхода не было. А доктор Александр Николаевич в операционной.
— Мамаша, вы сестрицу позовите.
— Как же я ее позову, когда она всегда во время операции вместе с доктором!
Айтбай досадливо пожал плечами:
— Может, другую сестрицу позовете?
— На что она вам? Все равно ничего не скажет другая, она не ухаживает за вашим дедушкой.
— Сколько же нам ждать придется? — спросил Нагым.
— Наверно, часа два, никак не меньше.
Не зная, что делать, мальчик нерешительно топтался на месте.
— Знаешь что, — сказал Айтбай, — давай прогуляемся на пристань, посмотрим, как идет погрузка рыбы, а еще лучше, поможем грузить.
Нагым обрадовался.
Около полудня в больницу пришел Григорий Иванович с Касымом. Доктор встретил их с присущим ему радушием:
— Прошу, проходите. Ваш старик ночь провел спокойно. Утром охотно выпил чаю, поел немного и уже заторопился домой. Говорит, что чувствует себя здоровым. — Александр Николаевич усмехнулся. — Вот что значит хорошее настроение! Самому еще на ногах не устоять, а он — домой. И от вопросов отбоя нет.
— А может быть, доктор, в самом деле он чувствует себя так замечательно? — спросил Краснов.
Доктор, продолжая улыбаться, отозвался:
— Лежа в постели, он действительно чувствует себя хорошо, а ходить пока нельзя, ноги у него сейчас как ватные. Но это не страшно. Теперь силы будут прибывать с каждым днем. Пошел на поправку.
Они подошли к палате, и Александр Николаевич открыл дверь.
— Айдос-ата, к вам гости.
Старик повернул голову, нетерпеливо вглядываясь в пришедших. Вытянув худую шею, он смотрел куда-то поверх их голов.
— Где же Нагым? Где мой внук? — спросил он дрожащим голосом.
— Скоро придет, Айдос-ата, не тревожьтесь. Он уже был здесь рано утром. Вместе с Айтбаем. Их к вам не пустили. Они ушли на пристань грузить рыбу. В сущности, это правильно. Чем здесь томиться в ожидании, лучше на пристани поразмять руки.
Старик хотел что-то сказать, но в это время заговорил Краснов:
— Дорогой Айдос-ата, мы рады вас видеть и поблагодарить за все доброе, что вы сделали.
Айдос внимательно смотрел на Краснова, будто припоминая, где он его видел.
— Уважаемый друг, — слабым голосом сказал он, — я приехал издалека. Из Тербенбеса. Привез рыбу по просьбе Ленина от себя и от моего друга Тагая. Цел ли наш груз? Передана ли рыба голодающим детям?
— Будьте спокойны. Вся ваша рыба в целости и сохранности уже отправлена на Волгу.
— Благодарение аллаху… — тихо проговорил Айдос. — А теперь у меня другая забота: я хочу повидать Ленина, рассказать ему о нашей жизни. Я слыхал, что он такой человек, который понимает людское горе, с ним можно говорить откровенно, спросить совета, как избавиться поскорее от бедности и болезней… и от голода… — старик печально вздохнул, — чтобы дети не умирали от голода… Говорили, что Ленин сейчас занят помощью голодающим, что он в Муйнаке… Правда ли это?
