После того, как я прочитал это письмо, беспокойное чувство овладело мной. Об этом знал только один человек, и я сказал Анне, что через него информация не могла вырваться, Игорь Лапин не такой человек. Откуда взялся весь этот бред? Мало того, что я никому не рассказывал и не имею привычки распространяться о своих победах над женщинами, более того, не могу рассказывать то, чего не было. Об этом я и сказал Анне. Но она была в ужасном расположении духа, и я чувствовал, что не верит мне. Я точно знал, что не виновен в этой истории, но не мог доказать противоположное.
Тогда я попросил Анну сходить в назначенное время в детский городок. Но она отказалась, очень резонно заключив, что этим самым может дать лишний повод для разговоров. И меня в детский городов она тоже не пустила.
Кинокомедия нам показалась совсем не кинокомедией, состояние было подавленным. Какая-то непреодолимая стена встала между нами.
После фильма я отдал Анне ключи от своего дома, а сам всё-таки решил пройтись по детскому городку, якобы просто гуляю. Однако было уже поздно и если кто-нибудь и приходил, то уже давно, не дождавшись, ушёл.
Анна почувствовала, что я очень переживаю, думая о том, что про письмо узнает её отец. Можно себе представить, каким я рисовался её отцу и о чём, в каком русле, между нами потечёт разговор. Анна сказала, что папа не имеет такой привычки читать чужие письма.
– Слушай, а как отец относится к тому, что мы встречаемся с тобой? – Очень часто меня мучил этот вопрос, и я его всё-таки задал Анне.
– Ты не беспокойся. Мы с отцом всегда понимали друг друга, никогда не было друг от друга тайн. Я ему сказала, что мне с тобой очень хорошо и у него не было никаких вопросов. Успокойся, всё будет нормально. Отец с нетерпением тебя ждёт.
Я ужасно волновался.
– Да что здесь такого? Отец же тебя не в свой кабинет вызывает, а приглашает в гости, – успокаивала меня Анна. – Я помню, когда папа был ещё молодым лейтенантом, его в гости тоже приглашал генерал…
14 августа 1988 г.
Время неумолимо шло вперёд и приближалось к заветной отметке. Меня мучил вопрос, скажет Анна или нет про письмо отцу, ведь у неё от него нет тайн. Попробуй потом докажи, что ты не виновен. Да и любые объяснения звучали бы как оправдания, а оправдываться я не хотел.
Странное предчувствие длинным червяком шевелилось у меня внутри, а когда в своём почтовом ящике я обнаружил письмо от Анны, сердце у меня учащённо заколотилось. Разорвав конверт пополам, я достал маленькую записку, текст которой заставил меня содрогнуться, на лбу выступил испарина. С трудом я разобрал:
Прочитав такое послание, оставшиеся два часа я находился в неопределённом состоянии. Надо ли говорить, до чего всё это было неожиданным, с ног сшибающим.
… Анна пришла ко мне с маленькой Оксанкой. Много плакала, опять курила и рассказала, что было этой ночью, когда была у меня.
Соседка Анны видела, как в час ночи пьяный Любомирский шёл домой с Лордом. Потом она видела, как он вышел из квартиры, с перекошенным от злобы лицом.
– Коля, что с тобой?
– Ничего, – процедил он сквозь зубы, – передайте ей, что следующей будет она.
В первый момент соседка не придала этим словам особого значения, пришла домой, но нехорошее предчувствие поднывало внутри. Она позвонила в квартиру Любомирским, но на звонок никто не ответил. И тут же заметила, что дверь не заперта, вошла и … увидела страшную картину: Виктор Викторович лежит на полу весь в крови, в квартире следы драки, ковёр на стене содран наполовину. Соседка вызвала милицию. В 2:15 стали делать операцию, делали несколько часов. Сейчас генерал в реанимации, в себя не приходил.
Плача, Анна продолжала рассказывать, как сосед с верхнего этажа слышал ночью четыре выстрела и шум от драки, но даже пальцем не пошевелил, никуда не позвонил, хотя у него есть телефон. Когда Анна его обо всём расспрашивала, он ответил:
– У меня двое детей, а я знаю твоего придурка…
